В общем полный бардак, нас поймали со спущенными штанами, когда сидишь в лопухах и… размышляешь о вечном.

Что дальше? Вместо того чтобы без дураков сесть в грамотную позиционную оборону и изматывать противника, мы несколько недальновидно стали наносить контрудары в рамках известного девиза «От тайги до британских морей» и концепции «Малой кровью, да на чужой территории». Атаки нескоординированные, плохо продуманные, вслепую, без связи, без координации с соседями и высшим командованием. Почти все они заканчивались для нас большими потерями.

Плюс у фрицев возникло подавляющее преимущество в воздухе за счет разгрома наших аэродромов в первые дни войны.

Поэтому наша армия несет большие потери и катится на восток.

Для продолжения наступления фрицам критично важно иметь хорошие коммуникации, непрерывный подвоз боеприпасов, продовольствия, горючего для танков.

Поэтому каждый наш удар здесь по немецким линиям снабжения, особенно по железным дорогам, притормаживает германскую военную машину иной раз лучше, чем целая дивизия Красной армии там на Востоке.

Следовательно, товарищ Петренко, для нас с вами лучший способ сейчас послужить Родине это подорвать как можно больше железнодорожных составов немцев, идущих на Восток.

Там, на Востоке мы будем меньше чем капля, здесь мы реальная сила.

Майор подумал-подумал и просветлел лицом.

На следующий день мы проснулись вместе с рассветом и начали быстро завтракать.

Я попросил сделать себе кофе.

Это в фильмах про войну очень красочно показано как партизаны и эсэсовцы с полицаями легко и просто передвигаются по ночному лесу.

В реальности даже днем по густому бору ходить большой компанией радость не сильно большая, разве что очень хочется по грибы, по ягоды.

А уж ночью таскаться это верный шанс загрузить работой врачей-травматологов.

В Белоруссии же полно мест где и днем ходить не сильно рекомендуется, если не очень хочется утонуть в болоте.

Позавтракав, мы вернулись к железной дороге (по пути сделав большой крюк от места вчерашнего не сильно удачного боя).

Наши саперы подорвали еще две противотанковые мины, разворотив рельсы и шпалы на десяток метров, после чего бойцы кряхтя и матерясь потащили в лес те куски железа, которые теоретически подлежали ремонту, и там кидали их в овраги или болотца так чтобы сложно было найти.

Я вспомнил из истории про извечную нехватку у немцев ресурсов, в том числе металла, и пояснил свой приказ командирам и сержантам на случай когда (если) наши боевые пути разойдутся.

Дальше мы двинулись вдоль железнодорожных путей на Запад и буквально через полчаса наткнулись на дрезину с ремонтной бригадой, укомплектованную братьями-славянами и двумя бойцами вермахта с винтовками в качестве охраны.

Героев среди них не оказалось, все быстро подняли руки еще до того как Петренко успел им весело крикнуть: «Хенде хох» и «Гитлер капут».

— Ну что, товарищи железнодорожники, не прошло и недели войны, а вы уже успели Родину продать? — спросил майор ласково. — Хорошо хоть торганули, не продешевили?

Ответил ему пожилой белорус с большими роскошными усами как у Буденного:

— Хорошо заплатили, майор, даже не сомневайся. Построили гады в рядок женок и дитев, наставили на них винтовки и спросили у нас: кто хочет работать и получать паек, а кто хочет вместе с родными помереть на месте? Себя не жалко, а вот своих детей, малых и невинных, в могилу не смогли отправить, извини, товарищ, силы воли не хватило. Хочешь, можешь меня расстрелять как старшего из бригады, если велика у нас вина перед Советской властью, которая убежала с нашей республики перед немцем так что только пятки сверкали.

Петренко не нашелся что ответить, грязно выругался и в растерянности оглянулся на меня.

— Думаешь, дорогой товарищ, рассказал нам грустную сказку, так мы сейчас пустим слезу и начнем вокруг тебя хороводы водить? — я зло усмехнулся. — Мы, дядя, только вчера пять десятков товарищей в бою потеряли и даже похоронить их не смогли, так что все свои слезы уже успели до дна выплакать. Не осталось их у нас на сочувствие к вам сирым и убогим. Так что просто так отпустить ни вас, железнодорожники, ни вас, камрады солдаты, мы не сможем, так как завтра вы, гады, снова станете служить рейху. Однако, убивать пленных да гражданских тоже как-то не правильно.

Каждого из вас мы аккуратно раним в руку, чтобы не смогли служить Гитлеру хотя бы с полгода, перевяжем и оставим немного еды пока вас хозяева из рейха не заберут.

Железнодорожники встретили эту новость с громким ропотом, без энтузиазма, а немцы, когда им перевели, наоборот даже с радостью. Они уже практически простились с жизнью, видя свои могилки в ближайшем овраге, а тут им ранение, отправка в госпиталь, затем отпуск домой и может быть даже награда, если правильно доложить начальству про свой героизм в борьбе с целой дивизией партизан.