Первый «но пассаран» сработал спустя буквально десять минут и стал для фрицев неприятным сюрпризом, ранившим сразу с десяток солдат. Немцы даже в течение минуты азартно стреляли по окрестным кустам, опасаясь новой засады партизан.

Сразу несколько раненых это большая проблема для командира отряда, ведущего погоню. Их нужно перевязать, выделить камрадов для сопровождения и охраны.

Спустя пять минут раздался еще один взрыв, затем с промежутком в три минуты еще.

Каждое срабатывание гранаты мои красноармейцы встречали радостным гулом и веселыми матерными репликами, так как «растяжки» уменьшали количество врагов.

К сожалению, после третьего «но пассаран» взрывы прекратились.

Или командиру эсэсовцев надоело терять своих бойцов, и он отдал команду прекратить преследование (что вряд ли), или немцы резко снизили темп преследования, чтобы сдуру не влетать в ловушки.

Это нас тоже вполне устраивало. Успеем оторваться. Нашу скорость ведь ничего не ограничивает. Кроме длины ног.

Ближе к вечеру над нами над лесом начал кружить немецкий штурмовик, пытаясь высмотреть в чаще среди деревьев дерзких партизан, затем видимо пилот или стрелок что-то увидели, потому что сверху на нас полился поток пулеметных очередей.

— Бойцы с пулеметами и карабинами открыть ответный огонь по готовности, — скомандовал я. — остальным прятаться и не отсвечивать. Из ППД по самолету стрелять бесполезно. Дальности не хватит.

Бронирование немецкого самолета оставляло желать лучшего, поэтому получив несколько попаданий снизу, немецкий пилот решил не играться с судьбой и полетел на свой аэродром.

Рядовой Павлов получил легкое ранение в руку и был готов продолжить свой боевой путь, а вот сержант Половцев, здоровенный сибиряк-пулеметчик, к сожалению, получил свое.

Мы провели быстрые похороны, произнесли слова: «не забудем, отомстим», заодно устроили короткий привал и перекус на пять минут.

После чего сделали новый рывок к железной дороге. Нам кровь из носу требовалось парализовать движение по ней, чтобы десяткам, а то и сотням тысяч наших товарищей на востоке стало хоть немного, но полегче.

К рельсам мы вышли к позднему вечеру, когда от усталости начали падать даже двужильные.

Несмотря на позднее время и крайнюю степень вымотанности, наши саперы, сержант Пылаев и лейтенант Трофимов заложили две противотанковые мины и подорвали ж/д полотно сразу на десяток метров.

— Ночью если не будет Луны, могут на хорошей скорости слететь с рельс, — усмехнулся довольный Трофимов. — Или на худой конец задержка движения минимум на полсуток пока починят. Пока место подрыва обнаружат, пока пришлют ремонтную бригаду, пока они положат новые шпалы и рельсы…

— Товарищи, сейчас отойдем на километр подальше в лес, там нас ждет привал, а завтра пойдем на запад ловить приз, — негромко сказал я собравшимся вокруг меня командирам.

— Приз это как? — заинтересовался Петренко.

— Логика нам подсказывает, что фрицы с запада гонят составы с таким интересным грузом, как еда и оружие, которые нам гораздо нужнее чем немцам.

Бойцы, услышавшие мою немудреную шутку, негромко рассмеялись.

Мы двинулись по железнодорожным путям, прошли с километр на Запад, затем снова свернули в лес.

Идущие за нами эсэсовцы, потерявшие в недавнем бою всех собак, потратят немало времени, чтобы снова встать на наш след.

Мы подремали на поляне до рассвета, наскоро позавтракали сухпайками и снова двинулись к железной дороге.

Состав наткнулся на нашу засаду часам к 12-ти дня.

Машинист наверняка не стал бы резко тормозить паровоз, если бы не горка больших толстых бревен на рельсах, которые натаскали из леса мои бойцы, сипя от натуги, обливаясь от пота и вспоминая чью-то мать.

Немцы из взвода охраны бодро попрыгали с состава с поднятыми руками, или мешками свалились вниз прошитые многочисленными пулевыми отверстиями (те кто пытался поиграть в героев).

Немцы везли в восьми товарных вагонах своим камрадам на фронте сухпайки, шнапс и тушенку.

Мы быстро разделили трофеи на две неравных части: меньшую себе в вещмешки на плечи (сколько можно было унести), большую, к сожалению, пришлось взорвать вместе с подвижным составом. Не оставлять же фрицам? Немцы отличные вояки, когда имеют трехразовое горячее питание и хороший сортир. Без удобств их воинские качества существенно снижаются.

Сдавшихся в плен и паровозную бригаду вместе с машинистом аккуратно ранили в руки (немцев сразу в обе), тщательно забинтовали, из хулиганских побуждений заставили спеть «Интернационал» и оставили запас еды.