Девушка тем временем начала ласкать себя руками, проводя по шелковистой ткани, по груди, по бёдрам. При этом она сексуально двигалась в такт музыке и чуть постанывала, как будто сама заводилась от своих движений. Бёдра плавно ходили вправо и влево, оборки ткани скользили по гладкой коже.

За дверью раздался громкий хохот Мишки и крик Яромира: «Елисей! Ну как там? Живой?!».

— Всё нормально! — крикнул я в ответ.

— Ну давай, мы за тебя болеем!

— Дурачки, — констатировал я, обращаясь к танцовщице.

Она чуть наклонила маску, а потом потянула лямку на плече в сторону, позволяя ей немного сползти по руке. Правая грудь чуть оголилась. Вплоть до полупрозрачного лифчика. Потом танцовщица спросила:

— Я использую Покров Безмолвия, цтобы не отвлекали?

— Уверен, что это пойдёт только на пользу, — улыбнулся я.

Танцовщица махнула рукой, и музыка за стенкой стихла. Осталась только та, что играла из колонки на стене.

Девушка продолжила танцевать, и уже вторая грудь в бюстгальтере вырвалась на свободу. Сквозь полупрозрачную ткань угадывались красноватые соски. Сама ночнушка упала на столик. Потом отлетела в сторону, отброшенная изящной ножкой. На девушке остались только туфли на каблуке, трусики, лифчик и маска. Не так много одежды, да и она, если честно, почти ничего не скрывала.

Прогнулась в пояснице, показывая великолепный зад. Провела рукой по груди, спустилась ниже:

— Вам нравится, господин?

— Очень нравится, госпожа Сато, — ответил я с улыбкой.

Она вздрогнула. Маска повернулась ко мне.

— Неужели вы думаете, что своим маскарадом сможете обмануть меня? Ну, вы слишком самонадеянны, — покачал я головой. — Не стоит дёргаться. За дверью люди, которые меня уважают и которые вряд ли выпустят вас просто так, если со мной что-нибудь случится. Да и Покров Безмолвия вы не просто так наложили. Вы явно жаждете общения. Я тоже не прочь поговорить. Подраться мы всегда успеем, а вот выяснить настоящую причину вашего нападения на Хатурай будет не лишним. И да, продолжайте танцевать. Не стоит операторам видеокамер давать повод для подозрения.

Я показал на четыре полускрытые камеры в разных местах приватной кабинки.

— Вы правы, господин Ярославский, — оправилась Мизуки и продолжила двигать бёдрами, водить ладонями по телу. — Васа проницательность делает вам цесть.

— Ну да, проницательность, — усмехнулся я. — Как будто не видел, как вы прошли возле магазина готового белья, когда мы переодевались. И как потом наши машины преследовал тот же автомобиль, что отъехал от Академии… Ваши движения вас выдают с головой… Да и запах ваш, госпожа Мизуки. Вы хотя бы духи сменили, когда пошли на дело. Надеюсь, вы не думаете меня калечить? А то не хотелось бы снова ввязываться в бой. Однако, если нужно…

— Нет. Мне нузна васа помось! — Мизуки повернулась ко мне, прогнулась в спине и провела ладонью по небольшой ниточке трусиков.

— Помощь? — я приподнял бровь, стараясь не следить за изгибами соблазнительного тела, хотя это было чертовски сложно. — Обычно, когда хотят попросить о помощи, не пытаются сначала убить. Однако… я слушаю.

Мизуки, продолжая двигаться в такт музыке, сделала шаг вперёд, оказавшись почти у моих колен. Она положила руки на мои бёдра, небольшой прыжок, и вот она уже растянулась в шпагате на столике, а ногами упирается в края дивана. Начала изгибаться так, что по телу как будто пошли чувственные волны.

— Меня в самом деле зовут Мизуки Сато, — голос её был приглушён, но каждое слово звучало с предельной чёткостью. — Мой отец — старсий советник посольства Японии в Москве. И я в самом деле поступила в Академию для уцёбы. Мой отец… Он был доверенным лицом императора, когда произосло нападение на дворец. Когда пропали артефакты, подступили Опасные земли, то отец с семьей уехал из Японии.

Она запнулась, провела рукой по волосам, откидывая их назад.

— А сейцас Клан Ночных Хисников взял мою семью в залозники. Отца, мать, младсую сестру. Они дерзат их в плену. А меня… Меня выпустили только для одного.

— Убить Шину и Киндзи Хатурай, — закончил я за неё, складывая пазл. — И достать некий артефакт.

— Бозественный Танто, — кивнула она. Она откинулась назад, скрестила ноги, а потом снова их развела. Было трудно смотреть только в глаза маски. — Клинок, который хранился в роду императора многие сотни лет. Клан верит, что, завладев им, они смогут превратить Японию в придаток Опасных Земель.

— И ты выбрала путь убийцы? — спросил я без осуждения.

Тот, кто любит семью, пойдет ради неё на многое. Что значит чужая жизнь, когда жизнь близких в опасности?

— Я выбрала путь спасения своей семьи, — её голос дрогнул. — Я обуцалась в Ига-рю, господин. Меня уцили, цто цесть превысе зизни. Но цто делать, когда нузно убить невиновных ради спасения родных? Это ловуска, из которой нет выхода.

Она наклонилась ближе, и теперь между нами было не больше полуметра.

— Васа правда — я следила за вами. В Академии, потом в городе. Я видела, как вы дрались с людьми за спорткомплексом. И вы странный, но у вас есть цесть. Вы лезете в драку, дазе если это невыгодно. Хатурай вам никто, а вы за него заступились.