После этих слов Косматый поднялся со ступеней и снял пиджак. Замахал руками, разминаясь.

Я тоже не остался в стороне, чуть попрыгал для вида, слегка разогнал кровь. Заметил, что Михаил достал телефон и снимает нас. Двое подпевал сделали то же самое. Ну, это даже хорошо. В случае чего смогу увидеть бой с разных ракурсов.

Как там было в первом видео? Надо поклониться?

Я встал напротив Косматого. Поклонился и… увидел, как мне навстречу летит нога!

Вот же невоспитанный гадёныш! Даже не дождался, пока я выпрямлюсь!

Рывок в сторону и блокирую удар предплечьем. Нога тяжелая, как бревно, но я тоже не лыком шит. Рука гудит от соприкосновения, но кости целы. Предвидя такой удар, я накинул Кольчугу Души. И всё-таки меня отнесло на пару метров.

Косматый не останавливается и прыгает следом. От него прилетает три быстрых удара в голову. Прямой, боковой, апперкот — будто кузнечным молотом по одному месту лупит.

Но я ведь не вчера родился!

Ухожу — раз, два, три. Голова сама собой делает те движения, которые вбивали в меня на тренировках ещё там, в другом мире. Первый удар проходит мимо уха, второй скользит по волосам, третий я встречаю плечом, гася инерцию. И тут же, не давая себе времени на раскачку, бью двоечку по корпусу.

— Нннна-а-а-а!

Правой в солнечное сплетение, левой следом, в то же место. Чтобы сбить дыхание. Чтобы воздух из лёгких вышел со свистом.

Косматый сгибается пополам и отлетает. Не то чтобы я его отшвырнул, нет. Сам отшатнулся, ноги перепутались, спиной приложился о ступеньки, с которых только что встал. Хватает ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Вставай, Сергей Валерьянович! — говорю я и стараюсь выдать самую доброжелательную улыбку. — Мы только начали.

Он смотрит на меня. Глаза злые. Надо довести его до бешенства, до того самого состояния, когда человек перестаёт соображать и начинает просто ломиться вперёд.

Косматый ревёт по-звериному и подпрыгивает в воздух, делая удар с разворота. Нога идёт по дуге, каблук нацелен мне в висок. Красиво. Эффектно. И абсолютно предсказуемо.

Я приседаю. Нога со свистом проходит над головой, задевая несколько волосков. Косматый, не закончив вращение, выбирает новую атаку: два удара в голову, снова в голову. Да что там у меня мишень нарисована?

Уворачиваюсь. Первый удар пролетает мимо, второй я увожу корпусом, чувствуя, как кулак скользит по ребрам. Не больно, но неприятно. А следом идёт нога. Удар сбоку, на уровне уха.

Пропускаю над головой. Приседаю так низко, что колено почти касается земли, и в этот момент Косматый бьёт колющим ударом ладонью. Прямо в темечко попал, если бы я не ушел.

Но я ушёл!

Блокирую удар ноги. Он тут же включает вторую, бьёт снова, уже по корпусу, но я ловлю голень на скрещенные руки. Кость гудит, но терпимо. В ответ выбрасываю кулак в челюсть. По всем правилам, с весом, с разворотом корпуса.

Косматый блокирует.

Вот же ж! Рука у него взлетает на долю секунды раньше, ладонь принимает удар, гасит. Не безболезненно — я вижу, как он морщится, но держит. И тут же, не давая мне развить успех, сам идёт в атаку.

Удар ноги с разворота. Тот самый, которым он пытался достать меня раньше, но теперь быстрее, злее, без дурацкой красоты.

Я кручусь следом, вкладывая в удар всё, что есть. Нога уходит в корпус, но Косматый и этот удар блокирует. Подставил локоть, принял на кость, скривился, но устоял.

— Ты всегда был дохлым, Ярославский! — рычит он, подпрыгивая для нового удара.

— Да и твои удары слабы, как у обоссаного пацанёнка, — отвечаю я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Это тебе не втроём одного метелить!

Косматый наносит новый колющий удар ладонью. Снова в голову, на этот раз в переносицу. Может быть даже пробил, если бы я не успел среагировать. Рука летит прямо, быстро, как копьё. Я ухожу в сторону — и в этот момент делаю то, чего он не ждёт.

Перехватываю выброшенный удар на лету.

Рука встречает его запястье, пальцы смыкаются на кости, большой палец давит на сустав. Дёргаю на себя, разворачиваюсь всем корпусом, подсекаю ногу и делаю бросок через плечо.

Чисто. Как на тренировке по дзюдо.

Косматый летит. В воздухе он успевает пискнуть что-то нечленораздельное, а потом его спина встречается с мраморной крошкой. Звонко так, с приятным таким хрустом, от которого у меня на душе теплеет.

В следующую секунду я уже нависаю над ним. Кулак летит вперёд и со всей дури впечатывается в лоб.