Сам нож сейчас ехал со мной в дипломате, скрытый за потайной стенкой. А как же иначе? Разве мог я оставить его в доме, где на него случайно могли наткнуться служанки?

И неизвестно, что будет от чужих рук! А так… Он со мной рядом. Греет чуточку сквозь крокодилью кожу дипломата на заднем сидении автомобиля. И везёт этот автомобиль нас прямо в Императорскую Академию Чародейств и Ратной Науки!

— Да уж, как только тебя представят, сразу же обделаются, — ответил я.

— А то! Я знаешь, какой грозный? Прямо ух! Вот если выиграю Ристалище Чести третьего курса, то меня вообще все пацаны бояться будут. А все девчонки хотеть и бегать толпами!

— Ну да? Прямо-таки и толпами?

— Они и так носятся, как заведённые, а потом и вовсе на ногах повиснут. Вот увидишь! — Яромир хвастливо подбоченился.

Эх, такого хвастуна ещё поискать! За эту неделю он мне такого порассказал, что хватило бы на несколько героических романов. И что он в одиночку все Опасные земли исколесил, и что женщин у него было больше, чем песка на пляже, и что не родился ещё тот супермен, что сможет его на кулачках одолеть. Я только кивал в ответ и делал вид, что отчаянно верю.

Сегодня будет первый день! Ознакомительный, так сказать.

По памяти о первых днях в учебных заведениях прошлой жизни могу сказать, что везде было примерно одно и тоже. Собрание возле главного здания при хорошей погоде или в актовом зале при плохой. Приветственное слово директора и несколько речей от завучей, потом расфасовка по аудиториям.

А там либо новые, либо старые друзья. Перекидывание несколькими словами, грустные восторги, хмурые улыбки, радостное ожидание пленения на учебный год.

Уже в аудитории проходит ознакомление с планом учёбы и расписанием на первую неделю.

Потом следует радостный поход в библиотеку за учебниками и отчаливание домой. Кстати, жду не дождусь этого момента!

Да, так и было в моей прошлой жизни. Тут вряд ли будет иначе. Но пока нас Яромиром везли по улицам Москвы, и я пытался найти какие-нибудь различия между тем, что помнил и тем, что есть.

Существенных различий как таковых не было. Единственно, что засилья иностранных слов не было. Они попадались, но крайне редко. Да ещё многие названия звучали иначе. Вместо «барбершопов» были «цирюльни», вместо «пабов» — трактиры, вместо «супермаркетов» — рынки.

Красота! Русификация в самом шикарном проявлении!

Вскоре мы приехали к зданию Императорской Академии. Внушительное здание в пять этажей выстроено в виде буквы «П». За ним ещё строения, пониже. Бетон, стекло, пластик. Всё ультрамодное и современное.

Внутри располагались: спортивный комплекс, бассейн олимпийского размера, стадион с полноразмерным футбольным полем, теннисные корты, театрально-концертный зал, три хореографических зала, информационный центр, художественная студия. Всё это я узнал из программы Академии! Подготовился, так сказать.

— Вот и приехали! Если что, не забывай, что я твой брат и самое главное, что у тебя всего лишь ранг Отрок. Да, ты подтверждённый Отрок. После охоты это всем стало ясно.

Яромир хлопнул дверцей, оглядел парковку, на которой лоснились дорогие автомобили, и повернулся ко мне с лицом, которое враз растеряло всю свою хвастливую дурость. Сделалось серьёзным, даже жёстким. Вот ведь артист! Ему бы на подмостках лучших театров выступать!

— Ладно, балаган закрыли. Теперь к делу, — он прищурился. — Слушай сюда, Елисей. И запомни, заруби на носу, а потом ещё и узелком завяжи, чтоб не забыть. Информация важная и первостатейная!

Я вскинул бровь. Ну-ну. Чем порадуешь?

— Что же за информация такая важная?

— Это тебе не та школа, где ты раньше учился, с её бумажками и домашками. Это Академия, мать её, Ратной Науки. Девяносто пять процентов здешней шушеры занимаются боевыми искусствами. Многие ранга Боец, есть Дружинники и даже Воины. Тут есть те, кто сумеет свернуть тебе шею быстрее, чем ты успеешь чихнуть. Остальные пять процентов за спинами имеют весьма внушительных родственников, которые за пару секунд в землю закопают и надпись напишут.

Он сделал паузу, явно ожидая, что я начну возражать, что, мол, сами мы с усами. Я промолчал. Пусть выговорится.

— Дедовщины у нас нет, — продолжил Яромир, и в его голосе послышалась странная усмешка. — Не потому, что все вдруг вежливыми стали. А потому, что здесь слишком много бойцов. И пока сам не выхватишь по башне, хрен ты поймёшь, кто перед тобой — маменькин сынок или тот, кто в Опасных землях монстрам хребты ломал. Иерархия тут выстроена фундаментальная.

Он кивнул на здание Академии, за стёклами которого уже виднелись фигурки первых студентов.