— Это лучше. Должность короткая. Функции детальные. Так правильно.

Дальше — оплата.

Это был сложный момент. До сих пор Ворн работал фактически без оплаты — те восемь медных, которые он одолжил мне, пошли на блокнот и пирог. Барон не выплачивал ему жалованье второй месяц. Ворн жил на сбережения и редкие подработки.

— Жалованье. Раньше было «по факту поступления средств». Это формулировка для ситуации, когда денег нет. Теперь деньги есть. Нужны конкретные цифры.

— Сколько вы предлагаете?

— Сначала — сколько вы хотите.

Ворн моргнул. Он не ожидал этого вопроса. В Эрдане — как и в России — наниматель обычно называет сумму. Работник соглашается или торгуется. Не наоборот.

— Я... — Он подбирал слова. — Я не привык думать о своей цене.

— Подумайте сейчас. Это переговоры. Вы — сторона. У стороны — позиция.

Он молчал. Долго. Потом — тихо:

— У барона я получал пять медных в месяц. Когда платили. Чаще — задерживали. В реальности выходило около трёх медных в месяц.

— Это мало.

— Это унизительно. — Он сказал это спокойно, без эмоций. Констатация. — Жильё — два серебряных. Еда — два-три серебряных. Получалось, что я работал в минус. Жил на сбережения от старосты — там я получал больше.

Три медных в месяц. У барона. С задержками. И он работал. Восемь часов в день, плюс вечера, плюс «личные» записи в тетради. За три медных. Потому что работа — это идентичность. Не зарплата.

— Я предлагаю — серебряный в месяц, — сказал я. — На первый год. Если объём вырастет — пересмотрим.

Серебряный — десять медных. В три-четыре раза больше, чем у барона. Не богатство — но достойно. Покрывает аренду, еду, обновление одежды, книги. Жить можно.

Ворн смотрел на меня. Считал — я видел по глазам. Серебряный в месяц — двенадцать в год. Десять процентов от годового дохода Конторы после операционных расходов. Серьёзно.

— Это много, — произнёс он.

— Это справедливо. И обоснованно. Без писаря Контора не работает. Без меня — работает медленнее, но работает. Без вас — не работает совсем. Половину функций я физически не могу выполнить — почерк не тот, систематизация не моя, скорость копирования — в десять раз ниже вашей. Серебряный в месяц — оценка вашей фактической ценности.

— Десять процентов дохода Конторы.

— Десять. Когда доход вырастет — процент уменьшится, абсолютная сумма — нет. Это нижний предел.

Ворн молчал. Потом:

— Я согласен.

— Подождите. Не торопитесь.

— Я не тороплюсь. Я подумал — пока вы говорили. Серебряный в месяц — справедливо. Я готов работать за эти деньги. Но — с одной поправкой.

— Какой?

— Записать так: «Один серебряный в месяц, выплата не позднее десятого числа следующего месяца. В случае задержки — пеня в размере одного медного за каждый день».

Я посмотрел на него.

— Вы предлагаете штрафовать самих себя за задержку зарплаты сотрудника.

— Не себя — Контору. Это разное. Если Контора задержит выплату — должна заплатить компенсацию. Это стандартная норма. Я видел в Гормвере, в трудовых соглашениях купеческих гильдий.

— И вы хотите эту норму у себя.

— Я хочу, чтобы это было записано. Не из недоверия к вам. Из принципа. Если задержка возможна — она должна иметь цену. Иначе — будет повторяться. У барона повторялась.

В России это называется «штрафная санкция». Стандартный пункт в трудовом договоре. Защищает работника. Здесь — Ворн придумал сам. Потому что видел, как работает обратное.

— Принимается, — сказал я.

Договор оформляли два часа. Не потому что он был сложным — потому что Ворн уточнял каждую формулировку. «Правильно записал?» — после каждого пункта. И каждый раз — «правильно».

Структура: должность «писарь Конторы», функции — детально, жалованье — серебряный в месяц с пеней, рабочее время — «по необходимости, но не менее восьми часов в день», срок — бессрочно, с правом расторжения любой стороной с предупреждением за месяц.

Месяц на расторжение — Ворн настоял. «Если я уйду — Конторе нужно время найти замену. Если меня уволят — мне нужно время найти работу. Месяц — справедливо для обеих сторон».

Подписали оба. У Лента заверим завтра. Документ номер девятнадцать в реестре Конторы.

Ворн сложил договор. Аккуратно, в папку «Внутренние документы». На обложку дописал в индекс: «Договор № 19/Д — трудовой, штатный, бессрочный».

Закрыл папку. Положил на полку. Повернулся ко мне.

— Спасибо, — сказал он. Тихо.