Мы остановились в трактире — два серебряных за ночь, комната на двоих. Ворн записал расход. Поели — ещё серебряный. Записал и это. Бухгалтерия Конторы велась с точностью до медного.

Утром — к казначейству.

Казначейство Гормвера размещалось в каменном доме у центральной площади. Двухэтажное, с гербом провинции над входом — медведь с ключом. Не с мечом, как у барона, — с ключом. Логично: казначейство хранит, а не воюет.

Внутри — канцелярия. Два клерка за столами, пыль, бумаги. Привычная картина — казённое учреждение выглядит одинаково в любом мире. Серые стены, серые лица, серая пыль.

Я подошёл к ближайшему клерку.

— Мне нужен казначей Ольд. По официальному делу.

Клерк посмотрел на меня. На мою одежду — всё ту же, тальскую. На папку. На Ворна с блокнотом.

— Кто вы?

— Мытарь Алексей Зайцев. Контора по вопросам фискального учёта, деревня Тальс.

Клерк моргнул. «Мытарь» — слово, которое он, видимо, слышал впервые. Или — слышал, но давно.

— Подождите, — сказал он. И ушёл.

Ждали пятнадцать минут. Ворн записывал обстановку — привычка. Я — смотрел. Канцелярия была в том состоянии, которое в ФНС называют «контролируемый хаос». Бумаги — стопками, но стопки — без системы. Полки — пыльные. Журнал входящих — открыт, но последняя запись — трёхнедельной давности.

Ленивое казначейство. Ворн был прав.

Клерк вернулся.

— Казначей примет.

Ольд оказался именно таким, как описывал Ворн. Старый — лет шестидесяти. Тяжёлый, с одышкой. Лицо — усталое, с выражением «зачем вы пришли и когда уйдёте». Кабинет — маленький, заваленный бумагами. На столе — кружка с чем-то остывшим.

Он посмотрел на мои документы — копию Акта, мировое соглашение, свидетельство о регистрации Конторы — и вздохнул.

— Мытарь, — произнёс он. — Давно не было.

— Теперь — есть.

— Вижу. — Ещё один вздох. — Что вам нужно?

— Агент Дрен. Он числился у вас?

Ольд посмотрел в потолок. Вспоминал.

— Дрен. Да. Сборщик мытных платежей. Работал... давно. Лет пятнадцать, может.

— Работает сейчас?

— Нет. Уволился. — Пауза. — Две недели назад.

Две недели. Акт предъявлен семнадцатый день. Дрен уволился — примерно тогда же. Управляющий уехал — в тот же период. Два человека — одновременно. Не совпадение.

— Куда уехал?

— Не сказал. Пришёл, положил заявление, забрал личные вещи. Ушёл.

— Заявление сохранилось?

Ольд посмотрел на стол. На стопки бумаг. На пыль.

— Должно быть... где-то.

«Где-то». В казначействе, где последняя запись в журнале — три недели назад. «Где-то» могло означать «потеряно навсегда». Или — «лежит в стопке, но искать лень».

— Могу я помочь с поиском? — предложил я.

Ольд посмотрел на меня с выражением, которое означало: «Пожалуйста, помогите, только не говорите, что я плохо работаю».

— Мой помощник, — я кивнул на Ворна, — хороший архивист. Если вы позволите ему посмотреть документы за последний месяц — мы найдём заявление.

— Пусть смотрит, — махнул рукой Ольд. — Там, — показал на шкаф в углу, — последние поступления. Вроде бы.

Ворн подошёл к шкафу. Открыл. Я видел его лицо — и видел, как оно изменилось. Шкаф был набит бумагами — без порядка, без хронологии, без индексации. Для Ворна, который вёл двойную систему классификации, — это было как для хирурга зайти в операционную и увидеть инструменты на полу.

Он не сказал ни слова. Сел. Начал разбирать. Методично, лист за листом.

Через двадцать минут — нашёл.

Заявление Дрена об увольнении. Одна строка: «Прошу освободить от должности по собственному желанию. Дрен». Без фамилии. Без даты — Ворн определил по положению в стопке: примерно две недели назад.

— Без фамилии, — сказал я.

— Без фамилии, — подтвердил Ольд. — У нас не требуется.

— В трудовом реестре — как он записан?

— Дрен. Просто Дрен. Сборщик.

— Адрес?

— Не указан.

— Описание внешности?

— Не ведём.

Я посмотрел на Ольда. Человек работал пятнадцать лет бок о бок с кем-то и не знал его фамилии, адреса и внешности. Потому что «не требуется». Потому что — лень.

Ленивое казначейство — рай для мошенника. Можно прийти, назваться любым именем, работать годами, воровать — и уйти, не оставив следа. Потому что следов никто не ведёт.

— У меня есть второй вопрос, — сказал я.

Второй вопрос — казначейские записи. Поступления мыта от баронства Тальс за двенадцать лет.