— Владимир будет твоим хозяином. Чти и будь верен.

Он хмыкнул. Посмотрим.

— И… Позаботься о Софье…

— Она меня ненавидит… считает: я злой рок, пришедший за ее любимыми…

Колчак поморщился. Да, еще один удар, по самому больному, непоправимому.

— Они твоя семья теперь. Береги их. Защищай как самого себя.

— Я думал, вы попросите позаботиться об империи.

— А надо? — Колчак бросил быстрый взгляд на мундир, снятый дивом перед ритуалом. — Благо империи — это наш высший приоритет. И в нем все. Включая семью. Прощай, Александр.

Колдун шагнул в алатырь….

Почувствовав, что первая часть ритуала закончена, молодой царевич вошел в зал. Что ж… Сразу и проверим на стойкость, вашвеличество…

Александр Колчак посмотрел на сына из Алатыря. Царевич дрогнул, и див ясно прочитал в нем страх, недоверие и сомнение. На миг подумалось, что он опять просчитался и сейчас просто улетит в Пустошь через открывшийся под ногами коридор.

Владимир сжал кулаки, выдохнул и разомкнул алатырь.

— Выходи и прими истинную форму. И никогда больше не вспоминай об этой личине… — голос нового императора дрогнул.

Семья… как же…

Всего лишь хозяева. В преддверии ритуала старик часто говорил о «семье», словно давал диву последние наставления. Словно пытался втемяшить ему в голову какое-то человеческое понятие, такое ненужное и чуждое для одиночки из Пустоши. Словно действительно верил, что див сможет понять. И принять.

Выходные в поместье текли неспешной мирной чередой. Александр наблюдал и ждал подходящего момента, но Софья взяла себя в руки и после игры в снежки старалась больше не допускать опасных оплошностей. Не зная, что даже одной совершенной ошибки… достаточно.

Как минимум чтобы создать общую тайну, чтобы понимающий и ласковый взгляд обрел иной смысл, а покровительственно опущенная на плечо рука — иную ценность. И стены из каменных превратились в бумажные. Почти прозрачные для сосредоточенного и внимательного дива.

Но не Софья в те дни выпустила чертика из табакерки, а мальчик, грустно смотрящий на заснеженный сад. Алешу и Анастасию даже в каникулы дергали в РИИИП, пользуясь близостью поместья к Колтушам. Обычно ученым приходилось проводить исследования на базе МИП, а это все же несколько ограничивало. Александра тоже при любом удобном случае ждали в институте, поэтому он, к радости ее величества, легко согласился составить им компанию в этих поездках и с большим интересом наблюдал за тем, как на положение подопытного реагирует колдуненок. И за тем, как меняется его отношение…

Алеша стоял, прислонившись лбом к стеклу, и со стороны наблюдал за друзьями, играющими в саду. И тихо постукивал тростью об пол. Это и привлекло Александра: ритм. Нервный. Император подошел к мальчику.

«Тебя что-то беспокоит?»

Алеша повернул голову и поднял взгляд на Александра. Новый глазной протез блеснул янтарем на солнце.

«Иногда я думаю: что я делаю не так? Почему они заставляют меня повторять одно и то же снова, и снова, и снова. Я не справляюсь?»

На секунду Александр даже опешил от такого бесхитростного ответа. Обычно молчаливый и замкнутый колдун старался держать лицо. Да и сейчас было совершенно ясно: вслух Алеша ни за что не высказал бы своей слабости и сомнений.

«Я пытаюсь быть сильнее, лучше. Но этого недостаточно…»

Сколько ему лет? Четырнадцать? Пятнадцать? Ребенком уже и не назовешь. Да и был ли он ребенком хоть когда-нибудь. Всегда отличающийся, в особом положении, в странных обстоятельствах. Но если раньше эти обстоятельства были локальными, и мальчик все-таки был предоставлен сам себе, то теперь его сковывало отнюдь не инвалидное кресло.

Образы вырвались из сознания сами собой. Такой же силуэт тенью на фоне окна, тяжесть разочарования в груди, обвиняющий голос императора.

«Значит, плохо пытаешься. Ты должен быть сильнее. На твои плечи ляжет эта ответственность…»

Интересно… Почему сейчас? Почему этот эпизод? Считаете, что были правы? Или сожалеете? Колчак не отозвался, не объяснил мотивов. И Александр отбросил чужой опыт в сторону. Даже если создавать новое он не способен, ошибок повторять не обязан.

Мальчик может быть очень полезен в будущем. И дети намного более открыты в своих эмоциях, даже если пытаются это скрыть.

Александр положил руку на плечо Алеши.