Вере хотелось спросить, всегда ли ментор спьяну такой веселый, но она сдержалась. Ей и так, чтобы помочь его найти в городе, придется признаться, что она ощущает его присутствие. Но это можно списать на особенности силы, а вот объяснить, почему она чувствует состояние дива… в общем, мудрее промолчать.

— Идем. — Вера уверенно взяла Афонсу за руку и побежала в сторону узкого лягушачьего переулка.

Они петляли совсем недолго. Пару раз сменили направление, видимо, ментору надоедало сидеть на месте или придумывалось что-то поинтереснее. В какой-то момент Вера четко поняла, что он рванул за гитарой, а значит, скорее всего, вернется во дворик, из которого так резко стартанул. Она продолжила вести ошарашенного Афонсу вверх по улице, уже подозревая, куда в итоге выйдет. И действительно. Они оказались на маленькой площади, зажатой с четырех сторон домами. У давно неработающего фонтанчика сидела «Роза» с совершенно осоловелым взглядом и пунцовыми щеками, а перед ней, опустившись на одно колено, бренчал на гитаре ментор Педру.

— Ты сможешь отсюда ударить? — спросил Афонсу. — Серебро на несколько мгновений должно отрезвить его. Я хочу, чтобы он обернулся и увидел меня ясным взглядом, чтобы…

Договорить он не успел: возмущенный резонанс полыхнул над площадью. Педру отвлекся от своего занятия и поднял голову.

— Ну вот, опять свалит… — Афонсу призвал оружие, и водяной вихрь ударил в сторону ментора. И сшиб в фонтан колдунью.

Предложение сыграть в шахматы огромными бочонками с вином, которые Педру притащил из соседнего подвала, Ана почему-то не оценила. Но дрожащим голосом попросила сесть за стол и подождать чего-то. И Педру вдруг понял, что не хочет ни сидеть за столом, ни ждать. И вообще находиться в этом заполненном ловушками помещении, которое пропитано тревогой и политикой, больше нет никакого желания. Нестерпимо захотелось подняться в небо, подставить крылья и грудь холодному ветру, вырваться из-под тяжелого купола охранных заклятий, которые он сам же и требовал навесить на зал. Зачем? Зачем столько сложностей! Может, император Пустоши прав, и Педру просто стоит быть доверчивее и добрее, просто обнять весь мир.

Ментор взмыл над крышами.

Как Педру покинул подземный зал и выбрался на улицу, он и сам не понял. Понял только, что крыльям мешает мантия, и ухнул вниз на ближайшую улицу. Ею оказалась торговая площадь, по которой в вечерний час еще прохаживались люди, закупающие последние рождественские подарки у работающих допоздна торговцев. Педру приземлился около одной из палаток, скинул мантию и рубашку и тут же услышал возмущенный окрик. Мантия прилетела в одного из лавочников, и он смешно в ней барахтался.

— О, простите! — Педру вытряхнул продавца из мантии. — Я такой неловкий сегодня, давайте я в качестве извинения что-нибудь куплю. — Он уставился на прилавок. — Что у вас тут?

— Вино… — просипел зажатый в руке ментора торговец.

— Прекрасно! Я возьму это и это, и это! О, восторг!

Педру наскоро навязал на пояс рубашку, все-таки по улице лучше не ходить без одежды, а он ведь обязательно спустится на улицу после того, как налетается над городом. Сунув две бутылки под мышки и зажав еще несколько за горлышки между пальцами, он взмыл в небо, напоследок крикнув, что пришлет оплату в двойном размере.

С таким грузом он в любой республике желанный гость!

Повезло сразу. Едва взлетев над площадью, в переулке он увидел парочку анархистов, с которыми дружил сеньор Афонсу. Педру опустился к ним, чтобы угостить вином. Вручил студентам бутылки, произнес предпраздничные напутствия и с удивлением отметил, что студенты смотрят на бутылки без особенного энтузиазма. Ну конечно! Мальчишки же наверняка голодны, кто же пьет вино на пустой желудок.

— Я сейчас принесу всем по бифане, — заверил он и бросился по переулку к ближайшей паштеларии, но неожиданно заметил бегущего наперерез сеньора Афонсу. Какой молодец: закончил работу и спешит к друзьям повеселиться. Это показалось Педру чрезвычайно трогательным. И он решил не мешать молодежи своим суровым менторским видом. Эти парни точно смогут без посторонней помощи найти себе бифану.

Издалека отсалютовав будущему ректору, бештафера взмыл в воздух.

И по прямой рванул к океану. Недалеко от берега на волнах качалась лодка. Педру приземлился на нос суденышка, и старик, мирно рыбачивший с удочкой, чуть не выпрыгнул за борт. Педру поймал его за воротник.

— Ну куда же вы! Люди не могут ловить рыбу руками! А я могу!

Сощурив и слегка подсветив силой глаза, он выследил проходящий мимо косяк. И кинулся в воду.

Мгновенно накидав в лодку самых крупных рыбин, вылез обратно, отряхнулся, и спросил:

— Портвейн есть? Очень уж водичка… бодрит.

Старый сеньор трясущимися руками вытащил из кармана потертую фляжку и протянул своему неожиданному помощнику.

Педру сделал глоток и почувствовал, как живительное пламя растеклось по телу.

— И тебе спасибо, старик! — улыбнулся он и схватил одну рыбину за хвост. — Возьму на закуску.

Нагруженный добычей, Педру полетел обратно в город, раздумывая, как лучше приготовить рыбу. Потом вдруг вспомнил про Диогу, который даже голубей поглощает в демоническом облике, и решил, что в этом, наверное, что-то есть. Нужно только понять…

Он покружил над ботаническим садом, высматривая Диогу. Не нашел. Расстроился и швырнул рыбину в любимый фонтан паука.

Постоял на шпиле часовой башни, глядя на немигающий глаз луны. Попытался вспомнить, о чем хотел поразмышлять, кажется, это было что-то важное. Понял, что самое важное в его жизни — это любовь к королю и к делу, которому они служат. И с легким сердцем принялся кружить над городом, наслаждаясь вечерней прохладой и приятным жаром, разливающемуся по телу вместе с вином.