Ответ на ее вопрос был долгим и, честно говоря, довольно странным, и я знал, что для нее он не будет иметь смысла. Но говорят, исповедь полезна для души, и я никогда раньше не рассказывал никому о своей уникальной парафилии, кроме девушки, с которой встречался в колледже. Я не ожидал, что она поймет. Она собиралась пытать и убить меня, что бы я ни сказал. Сифилис сгноил что-то в мозгу Тины, оставив только эту бессвязную ярость, и я был перед ней беспомощен, скоро умру, и, вероятно, ужасно. Так почему бы не рассказать ей правду и не облегчить душу?

Тина была высокой, стройной и мускулистой, с длинными платиново-белыми дредами, высокими скулами и губами-подушками. Ее коричневая кожа была гладкой и почти блестящей. Просто глядя на нее, никогда бы не подумал, что она больна. Она гнила изнутри наружу.

– Я - баг-кэтчер. Моей целью никогда не было распространять болезни, а приобретать их. Я не хотел причинить тебе боль. Должно быть, у тебя была болезнь или инфекция, которую я хотел.

Ее разгневанное лицо исказилось от недоумения. Этот союз ярости и неверия создал самое причудливое выражение. Это было почти комично. Если бы не боль, которую я испытывал, я бы, вероятно, рассмеялся или, по крайней мере, хмыкнул. Но я все еще был в довольно большой опасности, и хотя я уже был обречен, быть сожженным, освежеванным и расчлененным - это было не то, как я хотел умереть.

– Это ни хрена не имеет смысла! С какой стати кому-то добровольно ловить болезнь?

– Ты никогда не слышала о баг-кэтчерах? Я думал, что в твоей профессии ты могла столкнуться с некоторыми из нас.

– Такие ублюдки, как ты, всегда говорят о моей "профессии", будто это что-то отвратительное, чего я должна стыдиться, когда ее бы вообще не существовало, если бы не грязные сволочи вроде тебя, которым просто нужно промочить свои члены и которые лучше заплатят за это, чем получат от своих жен или подружек.

Гнев Тины одержал верх над недоумением, и она ударила меня по лицу ремнем для правки бритв, которым до этого точила свою опасную бритву. Кровь и гной брызнули из бесчисленных ран, порезов, гноящихся язв и пустул на моем лице. Она ударила меня снова, рассекая губу и наполняя мой рот кровью вдобавок к той, что уже сочилась из волдырей на языке и внутренней стороне щек, стекая в горло.

– Так кто это, блядь, такой гребаный баг-кэтчер? Типа ловец бабочек и все такое? Какого хрена это связано со мной?

На этот раз я рискнул улыбнуться покрытой коркой крови улыбкой, сплевывая мокроту и слюну цвета клубники и несколько раз кашлянув, чтобы прочистить горло.

– Нет, не тот вид баг-кэтчера. Баг-кэтчер, на сленге, это человек с парафилией, фетишем на инфекции, передающиеся половым путем, намеренно позволяющий себя заразить. Заражение ВИЧ - это конечная цель баг-кэтчинга. Это куз-де-метра, главный приз. Проблема для большинства баг-кэтчеров в том, что путь к главному призу усеян множеством других ЗППП. Но для меня это не было проблемой, - сказал я, сияя от гордости.
– Я хотел и их. Я хотел каждую известную и неизвестную человечеству инфекцию, передающуюся половым путем. Понимаешь, я не просто кэтчер. Я - коллекционер.

Тина скривилась от отвращения и плюнула в мое израненное лицо.

– Что это за херня, которую выдумали больные белые ублюдки? И чего ты выражаешься так вычурно и свысока, со всеми этими умными словами и прочей хренью? Пытаешься делать вид, будто только что не нес всякую мерзкую, извращенную, ничтожную и омерзительную чушь!

– Я просто так разговариваю. Могу попытаться выражаться проще, но я подумал, что это может быть оскорбительно.

Ноздри Тины раздулись. Ее рот скривился в оскале. Она напомнила мне дикую кошку, пуму или львицу, когда бросилась на меня, шипя от ярости.

– Мудак, ты наградил меня лобковыми вшами, гепатитом, сифилисом, герпесом, СПИДом и хрен знает чем еще! И ты беспокоишься, как бы не оскорбить меня? Пошел ты!

Она пнула мою увеличенную и воспаленную мошонку своим открытым ботфортом на шпильке. Острый каблук пронзил мое левое яичко, и оно взорвалось, как вскрывшийся фурункул. Кровь, сперма и немного желтой и зеленой жидкости консистенции мокроты забрызгали ее пальцы ног, мои внутренние стороны бедер и брызнули на бетонный пол. Запах гангрены, похожий на тухлые яйца и гниющую плоть, поднялся от моего паха. Волна боли и тошноты прокатилась по желудку, подступая к горлу, пока меня не вырвало прямо на себя, добавив зловоние наполовину переваренного буррито к собственному запаху гангрены.

Меня вырвало еще дважды, а затем началась сухая рвота, когда мучительная боль скрутила внутренности в узлы.

Тина стояла надо мной, довольно улыбаясь, наблюдая за моими страданиями. Я кричал, даже давясь собственной рвотой и выплевывая куски на пол.

– Ладно, хватит. Прекрати это нытье и вопли! Я сказала, прекрати эту херню, если не хочешь, чтобы я пырнула тебя во второй орган.

Потребовалось несколько долгих минут криков и рыданий, прежде чем я снова взял себя в руки.

– Я... я не хотел, чтобы ты заразилась. Клянусь. Я не хотел никому причинять боль. Это не было чем-то личным. Это было неизбежным последствием.