Шрифт:
– Когда ты собираешься сказать мне, зачем пришла сюда?
Я сделала глоток чая, и сладкая горячая жидкость обожгла мне язык.
– Мне нужно немного монет.
– Сколько? – в его голосе не было ни малейшего интереса.
– Восемьсот медяков.
Названная сумма привлекла его внимание. Он откинулся на спинку стула, ухмыляясь.
– Ты хочешь, чтобы я дал тебе…
– Конечно, нет, – перебила я. – Это нарушило бы одно из твоих правил. За все нужно платить, – я повторила заученные слова, как делала это в детстве. – Я хочу тебе кое-что продать.
Теперь Сейнт был по-настоящему заинтригован.
– Продать.
– Именно.
– И зачем тебе восемьсот медяков?
– Ты сказал, чтобы я шла своим путем. Я так и делаю.
Он кивнул, соглашаясь.
– И что у тебя может быть такого, за что я должен заплатить так много денег?
Я сунула руку в карман куртки, прежде чем успела передумать, и вытащила морского дракона из кармана. Я положила кулон на стол между нами, и Сейнт не смог скрыть потрясения, которое испытал в этот момент. Он окаменел, и его глаза округлились, когда он посмотрел на подвеску.
– Где ты это взяла? – прохрипел он.
Я знала, что поступаю неправильно. Использовать маму против него было подло. И еще более подлым было то, что я пыталась продать самую дорогую для своей мамы вещь. Однако кулон призвал меня к себе, когда я стояла перед зеркалом в доме Сейнта. Изольда будто бы знала, что он мне понадобится. И этот момент наступил.
Сейнт осторожно поднял кулон, и морской дракон из раковины морского ушка закачался, свисая с его пальцев на цепочке.
– Именно за этим ты вернулся к «Жаворонку», – сказала я. – Ты вернулся за ее подвеской.
Он ничего не ответил. Отец заказал этот кулон для моей матери в Бастиане у ювелира, который делал единственные в своем роде украшения. Раковина морского ушка была редким, ни с чем не сравнимым материалом зеленого цвета, который можно найти только в водах Безымянного моря. Мама никогда не снимала эту подвеску.
– Ну, так что? – я посмотрела на Сейнта, чувствуя подступающие к глазам слезы.
Он сжал кулон в руке, прежде чем опустить его в нагрудный карман кителя, и прочистил горло.
– Восемьсот медяков. Идет.
Я протянула руку, и он взял ее, пожимая в знак согласия. Он не поднял взгляд, когда я встала, пытаясь мысленно смириться с тем, что я только что сделала. Я знала, что для него важно, и использовала это знание против него. Я была причиной, по которой ему и нужны были все эти правила.
Я отвернулась, прежде чем по лицу у меня скатилась хоть одна слеза.
– И Фейбл?
Я замерла с одной ногой на улице.
Лицо Сейнта вернуло себе привычное спокойное и жесткое выражение, когда он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.
– Если ты еще раз попытаешься манипулировать мной, используя свою мать, я навсегда забуду о твоем существовании.
Тридцать один
Я чувствовала, как мама отдаляется от меня, когда вышла из таверны Гриффа, оставив там кулон. Это ощущение присутствия Изольды преследовало меня, подобно призраку, с тех пор как я забрала его с поста Сейнта.
Падж привязал два полных кошелька с монетами к моим бедрам, затягивая кожаные тесемки на поясе.
– Как только мы начнем идти, не останавливайся.
Я кивнула, застегивая пряжку ремня потуже, чтобы он не ослаб под весом монет.
– Не останавливайся, – повторил он, ожидая, когда я посмотрю на него.
– Я поняла.
Позади него Уилла стояла в тени переулка, наблюдая за улицей. Казначей Сейнта появился в ночи в сопровождении двух мужчин, держащих в каждой руке по ножу. Они наблюдали за мной, прищурив глаза, пока я подписывала пергамент в своей комнате в таверне, но ни один из них не сказал ни слова. Они работали на моего отца, поэтому они знали, что вопросов задавать не следует.
Хэмиш пытался убедить нас сначала заключить сделку с парусным мастером и не рисковать, неся деньги через весь город, однако Уэст считал, что у нас будет больше шансов заставить его взять заказ, если он увидит монеты собственными глазами.
«Ничто так не убеждает, как блеск меди», – сказал он.
– Мы проводим вас до дверей и подождем снаружи, – Остер еще раз проверил, надежно ли закреплены кошельки.
– Вы не пойдете с нами? – я перевела взгляд с него на Паджа. Мне не нравилась идея оказаться в мастерской с таким количеством денег в сопровождении одной лишь Уиллы, которая должна была приставить клинок к горлу любого, кто попытается отобрать у нас монеты.