Любые мысли тоже гоню прочь. Не до них сейчас. Я просто хочу погрузиться в себя и понять, я реально овладел шестым чувством — интуицией, или же просто себя накрутил, выдав желаемое — за действительное.

Проверить это можно только одним способом — если я отсюда выберусь без использования сетки и остальных сверхспособностей, то я был прав. Если нет, то я обманул сам себя. Туда мне и дорога!

Мы проходим с Пауком ещё примерно километр по этой бесконечной норе. Туннель, всё также бежит прямо, и я уже начинаю сомневаться, что я выбрал правильное направление.

Идём дальше. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Тупо и монотонно. Если у Паука погаснет свет, то этот туннель станет моей могилой.

— Стоп! —приказываю я, подняв согнутую в локте руку со сжатым кулаком. — Ты это слышал?

Биомех замирает и стоит, как вкопанный.

Я тоже не шевелюсь.

За секунду до этого мне показалось, что услышал нарастающий гул. Негромкий, почти на грани слуха, но я его слышал.

Мы продолжаем стоять с Пауком и я вслушиваюсь в темноту.

Так проходит несколько секунд. Мне чудится, что тьма впереди меня, куда не проникает тусклый неоновый свет, тоже всматривается в меня. Смотрит и изучает, чтобы нанести удар.

Гул больше не повторился, но, вместо него, я услышал тихий звук. Что-то вроде приглушенного треска.

Этот звук раздался впереди меня. До источника — несколько десятков метров. А ещё мне почудился тяжкий вздох. Словно туннель ожил и сократился, как живое существо, внутри которого нахожусь я.

Я оборачиваюсь. Стараюсь понять нет ли за нами слежки.

Чернота с той стороны хранит могильную тишину. И эта чернота вязкая, почти осязаемая, как плёнка, натянутая от низа и до верха этой норы.

На секунду я ловлю себя на мысли, что, если, за этой тьмой есть другое пространство? Например, свет. Как и впереди. Я же иду объятый мраком. Спереди и сзади, метров по десять в каждую сторону. И эта тьма движется вместе со мной, как поршень в цилиндре, чтобы сбить меня с толку.

«Да не… — тяну я про себя. — Этого не может быть. Похоже на бред сумасшедшего. Я слишком заумно всё себе представляю. Надо быть проще, и, тогда…»

Я не успеваю закончить мысль, как снова слышу нарастающий гул, такой, цикличный, треск и вздох. Только на этот раз громче. Вроде бы это было сверху, а может быть, и в самом туннеле.

«У меня, что, начались слуховые галлюцинации? — думаю я. — Или… — эта идея тоже имеет право на жизнь, — это место таким образом хочет меня испугать. Проверяет мою реакцию. Не пускает вперёд. А это означает только одно — оно — живое!»

— Максимальная боеготовность! — тихо говорю я Пауку. — Идём, как призраки!

Я стискиваю рукоятку дробовика и делаю следующий шаг по туннелю.

Мои усталость и пофигизм смыло на раз. Я, внутренне, собрался. Приготовился к схватке. Шаг стал короче. Пружинистым, а все чувства обострились по максимуму.

Пять метров. Десять метров. Двадцать метров.

Остановка.

Прислушиваюсь к звукам туннеля. Он молчит. Но эта тишина гнетущая, мёртвая, как в гробу.

Я уже начинаю думать, что все звуки мне показались, как, неожиданно, впереди раздаётся крик. Нечеловеческий. Гортанный. Первобытный. Как вопль из преисподней.

Это меня не останавливает. Туннель хочет меня напугать, но я-то уже пуганный!

— Продвигаемся! — шепотом говорю я Пауку. — Как только я скажу, передаёшь мне огнемёт!

И я делаю шаг вперёд, целясь во тьму из дробовика. Он стал продолжением моих рук, а ствол смотрит чёрным зрачком дула в бездну.

Биомех идёт рядом и едва заметно светится.

Зелёные неоновые отблески бегут по стенкам туннеля, как живые существа. Тени пляшут, как черти, преломляются, исчезают и вновь появляются, чтобы вскоре высветить нечто, чего я ещё никогда не видел в Сотканном мире.

И это…

И это… не имеет ничего общего с теми тварями, которые, до сих пор, попадались мне на пути.

ОНО — вообще не существо в привычном для меня понимании.

Я вижу биологическую конструкцию. Сборку. Конструкта — зловещее порождение чуждого мне разума.

Представьте себе, что-то наподобие инопланетного паука, осы, богомола, скорпиона, некого морского создания, типа краба или креветки на максималках, и, нечто древнее, злобное и механическое, только размером больше человека.

Всех этих насекомых и чудовищ разорвали на части, а потом собрали из этой мешанины лап, клешней, туловищ и хитиновых панцирей новую форму жизни.