Шрифт:
Это похоже на то, как если бы моллюск вылез из раковины.
Плоть разрывается. От неё тянутся лоскуты, а за ними показываются тонкие и длинные нити, напоминающие щупальца медузы.
Все это хозяйство покрыто белесой слизью. Щупальца скручиваются и раскручиваются. Воняет дерьмом и всё это действо больше похоже на сцену из фильма ужасов, типа «Нечто».
Тварь полностью вылезает из многоножки, в которой остаётся такая неровная полость, где и сидел этот паразит. А само оно похоже на такую улитку только без раковины.
Серая и лоснящаяся от выделений плоть без кожи. Она сокращается. Вытягивается. Вздрагивает. Под ней виднеется тонкая сеть из прожилок и вен. И снова сокращается.
Мерзость!
Видимо этот паразит решил уползти в поисках нового носителя, а мог бы просто прикинуться дохляком. Но это бы ему не помогло. Я уже на опыте, полученным кровью, что в Сотканными мире нужно добивать до конца, даже то, что уже кажется мертвым.
Я иду за существом. Оно явно, куда-то, целенаправленно ползет, перебирая руками по грязи и отталкиваясь своими щупальцами, так похожими на жгутики.
— Куда собрался? — я наступаю на тянущиеся за тварью ошмётки плоти.
Паразит переворачивается. Пялится на меня, своими провалами глазниц, в которых застыла только одна лишь тьма.
Но его гипноз больше на меня не действует. Видимо, оно сильно ослабело, но, всё равно, я не могу его отпустить.
— Принеси моё ружьё! — приказываю я биомеху, и Паук срывается с места, быстро исчезнув в тумане.
Вскоре он возвращается и протягивает мне одним из щупалец мой дробовик.
Я убираю клинок за спину. Не хочу его марать об такую пакость, как тварь, которая сейчас лежит передо мной в грязи.
Беру ружьё. Приставляю приклад к плечу. Чуть наклоняюсь и навожу ствол на башку твари.
У меня в магазине осталось два картечных заряда. Хватит и одного.
Существо, видимо поняв, что я задумал, поднимает руки и пытается хватиться за ствол.
Раз.
Другой.
Третий.
Каждый раз я выдёргиваю ружьё и прижимаю спусковой крючок.
Жвалы у твари расходятся в сторону, а рот раскрывается в безмолвном крике, в котором клокочет слизь и чёрная жижа.
Существо пытается закрыться от чернеющего над ним дула, а я, медленно, точно сплёвывая каждое слово, произношу:
— А теперь… сожри это-на… сука!
Жалости здесь не место.
Я придавливаю спуск дробовика, зная, что выстрел в упор кислотной картечью превратит башку твари в фарш.
Я почти дожимаю крючок, как, неожиданно, прямо в воздухе передо мной возникает сообщение, совсем, как в игре или в фантастическом фильме.
Внимание!
Выбор действия, которое повлияет на следующую конфигурацию слоя!
(Убить) (Не убивать)
Примите решение!
Пошел обратный отсчет!
Сообщение сменяется цифрами:
10… 9… 8… 7…
А я стою с оружием на изготовке над тварью, и хрен его знает, что мне делать дальше!
Эпизод 7. Сотканный человек
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — ругаюсь я.
Время идёт, а я не имею ни малейшего понятия, как мне поступить в этой ситуации.
«Убить тварь? Не убить? И, как это может повлиять на конфигурацию следующего слоя, чем бы это нахрен ни было?! Скорее всего, это, — что-то вроде альтернативного сценария, когда от твоего решения будет зависеть концовка, чуть не добавил: „игры“».
6… 5… 4…
Продолжает отсчитать безмолвный метроном. Не думаю, что это — бред, или — плод моего воспалённого воображения. Или — глюк в Сотканном мире. Реальность здесь может превзойти самую изощрённую фантазию.
Мой палец почти дожимает спусковой крючок ружья. Ещё миллиметр и я снесу башку этого существа, которое молит меня о пощаде, и оно — реально боится сдохнуть.
Ему страшно! Понимаете? Этой твари страшно до усрачки! И оно хочет жить! Этот обрубок. Червяк или слизень, который только отдалённо похож на половину изуродованного человеческого существа. ЭТО — боится сдохнуть!
Во мне, сейчас, на самом деле, борются две сущности — светлая и тёмная. Одна за то, чтобы убить тварь. Вот так, запросто. Чик, и готово! Как вам сморкнуться. А другая мне точно говорит, нашептывает на ухо: «Сможешь ли дальше с этим жить, а? Сможешь?»
И я уже знаю ответ на этот вопрос. С большим трудом, будто мой палец, кто-то с силой удерживает со стороны, я отпускаю спуск дробовика, и убираю ствол от башки твари.
— Мотай отсюда! — говорю я существу, будто оно меня может понять, и делаю шаг назад, сходя с тех ошмётков и щупалец, которые за ним волочатся.