Моё падение начало замедляться, будто меня подхватила невидимая ладонь, а вот сама женщина, всё так же с тревогой глядя на меня снизу вверх, унеслась дальше вниз.

От этого взгляда, от этой тревоги в нём, на душе почему-то стало очень горько… Словно здесь и сейчас я лишаюсь чего-то очень важного. Чего-то, о чём потом буду долго жалеть, даже если захочу забыть.

В груди перехватило дыхание, будто кто-то сжал сердце ледяной рукой.

Где-то далеко вверху тем временем продолжала бушевать битва. Небо сверкало сотнями взрывов и языками пламени, вперемешку с другими стихиями. Эйкхирия сражалась с оставшимся высшим, пока другие начали делиться на группы и отбивать атаки демонов, закрывая дыры в обороне.

Всё сильнее замедляясь, я стиснул зубы и начал ускорять течение энергии в организме, заставляя её циркулировать быстрее. Когда удалось направить крохи в крылья, создал их, затем резко перевернулся, обходя воздушную подушку, и рванул вниз.

Вот только энергии было слишком мало, и крылья развеялись буквально через пару секунд. Меня, также, как женщину, закрутило, бросая то на спину, то лицом вниз, и потащило потоками воздуха в сторону, всё дальше уводя от траектории падения Светланы.

Та уже была далеко внизу, почти терялась среди клубящихся облаков и дымки, но даже так я ощущал мягкое давление ветра под собой — упрямое, настойчивое, пытающееся хоть как-то стабилизировать моё падение, удержать, не дать разбиться.

Словно… Словно тёплые руки матери, пытающиеся удержать нерадивого сына, который снова полез туда, куда не нужно.

Почему-то в этот момент перед глазами сама собой всплыла другая картина: пылающий громадный город моего Рода. Пламя объяло огромные высотки, не щадя ни стекло, ни металл.

Вокруг в небе раз за разом вспыхивали и гасли техники, руша здания. В небе — тысячи кораблей, а впереди две фигуры, стремительно несущиеся вперёд, к месту сражения.

Когда всё это произошло, я был ещё слишком маленьким, чтобы осознать происходящее, и смог запомнить лишь редкие фрагменты, будто чужие обрывки памяти. Но это чувство… Объятия родителей на прощание, тепло их рук, дрожь, отчаянная спешка… Я вдруг вспомнил его целиком — и оно обожгло сильнее пламени Балтарога.

Сцепив зубы, волевым усилием, почти со злостью, прогнал воспоминания, будто отбрасывая назойливую тень.

Не время! Что было — то ушло. Сейчас нужно справиться с тем, что есть.

Я прикрыл глаза, концентрируясь, пытаясь отсечь всё лишнее.

Время ещё есть… Нужно сосредоточиться… Потянуть энергию медленно… Отделить одну от другой…

В этот момент я ощутил в груди чужие чувства. Не свои. Горечь и страх от потери начали накатывать волнами, накрывая меня с головой и сбивая.

— Мама… — раздался тихий голос, словно едва заметная волна на грани сознания, где-то в глубине.

— Тише, — попросил я, не открывая глаз и концентрируясь, стараясь не сорвать только начавшийся процесс.

На мгновение воцарилась тишина, даже вой ветра будто стал тише, а затем у меня резкой, пульсирующей болью заболели глаза.

— Позволь… Помогу…

Сергей попытался перехватить управление телом, и у него даже начало получаться. Мой контроль над мышцами ослаб, движения стали чуть чужими. Я мог бы отбросить его обратно в глубину сознания, но решил довериться — парень никогда не пытался мне навредить и никогда не претендовал на тело.

Глаза широко распахнулись, а вперёд вытянулась рука, стараясь дотянуться до того, чего не видел никто, кроме него. Боль в глазах усилилась в несколько раз. В какой-то момент она стала такой резкой, словно их проткнули лезвием изнутри.

Однако я усилием воли оставил их открытыми, не позволив себе моргнуть, и увидел, как подо мной, прямо в воздухе, раскрылся зев тёмного пространства — прореха в реальности.

Я не успел ничего понять, только услышал внутреннюю, торопливую просьбу не уворачиваться.

Мир на миг потемнел, звук ветра исчез. А ещё через мгновение я оказался далеко впереди, уже почти у поверхности, чувствуя резкий порыв встречного воздуха. Но парень не промахнулся: Светлана Вяземская теперь падала на одном уровне со мной, совсем рядом.

Протянув руку, я схватил её за запястье и резко притянул к себе, сгибая руку, чтобы не вырвать сустав, и спросил парня:

— Сможешь ещё раз?

— Да, но не с мамой. Глаза ещё не достаточно сильны, чтобы и кого-то другого пропустить через себя, — его голос дрогнул, но в нём не было сомнения в себе — только страх за неё.