Четвертая тетя немного оживляется, когда мы выходим из кухни.

– Я никогда раньше не видела мертвецов, – говорит она.

– Ты еще слишком молода, – говорит старшая тетя. – Подожди, пока тебе исполнится пятьдесят, пока все твои друзья, родители умрут, все поумирают, и тогда ты будешь видеть мертвых людей все время.

– Ну, конечно, я уже была на похоронах. Видел тела в гробах. Но это совсем другое. Имею в виду, я никогда не видела мертвеца вне похорон.

В паре шагов от гаража вторая тетя вдруг шокировано произносит:

– Подождите! Туда нельзя заходить!

Мы все останавливаемся, и в наступившей тишине, клянусь, слышно, как все наши сердца бьются в бешеном ритме.

– Что такое? – спрашивает ма.

Лицо второй тети выражает ужас.

– Мы не можем смотреть на тело! Мы не можем… не можем подойти к нему!

– Почему нет? – требует четвертая тетя, явно раздраженная. Она с предвкушением смотрит на гараж.

– Завтра большие свадебные выходные. Если мы окажемся рядом с мертвым телом сейчас, а потом принесем несчастье на свадьбу, как же так? Мы проклянем жениха и невесту, и всю их семью!

Четвертая тетя стонет:

– Снова эта суеверная чепуха.

Обычно я не соглашаюсь с четвертой тетей, но тут я чуть не стону вслух вместе с ней, потому что, как только вторая тетя сказала это, обе – мама и старшая тетя – делают паузу, чтобы обдумать ее слова.

Мой пульс учащается, и я чувствую, что вот-вот упаду в обморок. Не могу поверить, что могу попасть в тюрьму из-за суеверия.

– Но разве поверье не в том, что не стоит идти на свадьбу после того, как побывал на похоронах? – спрашиваю я. Тетушки удивленно поднимают брови. – Я имею в виду, что это не похороны, технически. Мы не проводим никаких похоронных обрядов или чего-то подобного.

Мама щелкает своими пальцами и указывает на меня:

– Мэдди права. Мы просто не хороним тело сейчас. Мы… Может, мы положим его в морозилку? Тогда в понедельник, после свадьбы, сможем похоронить.

Четвертая тетя краснеет.

– Э, подождите, я не хотела…

Старшая тетя кивает:

– Хорошо, звучит неплохо.

Вторая тетя закусывает губу, колеблясь, и старшая тетя смотрит на нее.

– И вообще, – говорит старшая тетя, – поскольку хозяин отеля умер, свадьба, вероятно, завтра отменится, когда он не объявится. Так что мы вернемся пораньше, а потом захороним тело.

С этим они продолжают идти к гаражу, четвертая тетя шагает впереди, вторая тетя – за ней, ее подталкивает мама, я плетусь позади.

– А, вы оставили свет включенным, – замечает старшая тетя, проходя через заднюю дверь в гараж.

– Да, мертвое тело не может находиться в темноте, – говорит ма.

Старшая тетя кивает:

– Да, хорошая мысль.

– Снова суеверный бред, – бормочет четвертая тетя.

– Подожди, пока не увидишь, что Мэдди сделала с телом. Она поступила очень гуманно, – говорит ма.

Я не могу поверить, что она использует этот момент, чтобы похвастаться тем, что я гуманна. Это пик азиатского воспитания.

Мы все собираемся вокруг багажника машины. У меня перехватывает дыхание, а грудь болезненно сжимается, и легким не хватает воздуха. Кажется, я в любой момент могу грохнуться в обморок. Словно почувствовав мою панику, мама похлопывает меня по руке, прежде чем открыть багажник.

А там он, такой же, каким я его оставила, лежит с длинными согнутыми ногами, прижав колени к груди, толстовка закрывает лицо. От багажника доносится смесь звуков от моих тетушек – старшая тетя цыкает и качает головой, бормоча:

– Вот что бывает, когда родители плохо воспитывают сына.

Четвертая тетя смотрит с открытым ртом, что я могу описать только как ужасающее ликование, а вторая тетя…

– Что ты делаешь, тетя?

Она едва взглянула на меня, делая глубокий выпад.

– «Змея ползет по траве», – бормочет она.

– Что?

– Она занимается тайцзи, – поясняет ма. – Доктор сказал ей, что это помогает от высокого давления.

– Ну, ладно. Я полагаю, у всех нас свои способы борьбы со стрессом.

Четвертая тетя тянется к толстовке, и мама шлепает ее по руке.

– Ой! Что?

– Что, по-твоему, ты делаешь? – требовательно спрашивает ма.

– Разве это не очевидно? Я хочу увидеть его лицо!

– Айя! Ты такая негуманная. Человек уже мертв, а ты хочешь увидеть его лицо, для чего?

– Она права, дорогая, – мягко говорит старшая тетя. – Мы постараемся не беспокоить его слишком сильно.

Я должна отвернуться от тела. Вид его бередит воспоминание об аварии, и я не могу перестать видеть лицо Джейка снова и снова. Он улыбается, его рука лежит на моем колене. Теперь его руки лежат на его бедрах.