— Что-то заметила? — уточнил я.

— Вроде того, тут много магии.

— Да, тоже заметил, — согласился с ней. Солидная концентрация маны для этого мира.

— Не только, — мотнула она головой. — Весь этот лес пропитан ею насквозь. Защитные чары, сигнальные линии, ловушки… Если Чаща действительно тут, то мы на правильном пути.

Я хмыкнул. В отличие от неё, я не замечал никаких признаков заклинаний или чего-то такого, просто гораздо более высокую концентрацию маны, не более. Но я-то всего лишь артефактор, у меня всегда было плохо с определением магии в окружающей среде, если та не совсем уж явная. А Фломелия, по словам Карла, была в прошлом вампирской богиней. Я не слишком понимал как это, но…

А почему бы и не спросить.

— Фломелия, я уже не раз слышал, что тебя называли бывшей вампирской богиней. Это вообще как? Это титул или…

— Нет, я действительно была богиней, — ухмыльнулась она алыми полными губами и присела рядом. Юлианна, сидевшая неподалеку, ревниво стрельнула глазками, но промолчала. — Но это было очень и очень давно, так давно, что для меня прошла не одна сотня человеческих жизней.

— И что случилось?

— Меня убили, — равнодушно сообщила вампирша. — В те времена я была больше похожа на нынешнего бога, который правит этим миром, но гораздо голоднее. Фактически голод был единственным, что меня беспокоило. Я могла подчинять вампиров почти так же, как местный бог управляет лютоморами. Мне не могли сопротивляться, не могли отказать, они были верными марионетками… Пока я не встретила одного парня. Полукровку, и я не про Карла. Он смог отделить от себя вампирскую суть, фактически сделал её полноценной личностью, и эта самая личность убила и меня, и себя. По непонятной причине, видимо, из-за странного способа появления, он был неподвластен мне, но вместе с этим для него я была как открытая книга. Он нашел способ меня убить и сгорел сам. Мы оба развоплотились, а затем… получили посмертие. Оказались на задворках вселенной, в мире, поглощаемом Пустотой, и были вынуждены сражаться за свои жизни уже рука об руку. Можно сказать, что, путешествуя и сражаясь с ним рядом, я и стала той, кого ты видишь сейчас перед собой.

Фломелия довольно очаровательно улыбнулась, говоря последние слова.

— Порой мне его не хватает… — вздохнула она, поднимаясь. — Элард, конечно, был той ещё занозой в заднице, но когда столько времени проводишь с человеком, либо ненавидишь его всей душой, либо считаешь семьей. Может, когда-нибудь навещу его, а может нет. Пока я просто ищу себя в этом бесчисленном множестве миров.

И на этих словах Фломелия просто исчезла, оставив меня в размышлениях. Интересно, сколько ей на самом деле лет? Не одна сотня жизней смертных? То есть это уже почти тысяча лет.

— Странная она, — хмыкнула Юлианна, придвинувшись ближе.

— Ну если она и правда столько времени живет, в этом нет ничего удивительного. Думаю, я бы и сам был бы очень странным, проживи столько.

— Насколько странным? — улыбнулась девушка, придвинувшись еще ближе и добавив в нотки игривый тон.

— Насколько… — на мгновение задумался я. — Ну, к примеру, я бы носил огромную шляпу из железа.

— Думаю, она бы очень много весила.

— Добавил бы конструкт облегчения, — отмахнулся я. — Весила бы как обычно.

— Ага… И зачем бы тебе была нужна эта странная железная шляпа?

— В ней были бы все необходимые инструменты для работы. А ещё пара манипуляторов, — сообразив, что девушке это слово незнакомо, перефразировал: — Таких маленьких механических ручек.

От услышанного она прыснула от смеха и хлопнула меня по плечу.

— Да брось, что за глупости! Пха-ха-ха-ха!

— Почему глупости? Представляешь, как удобно? Хотя на самом деле эта шляпа скрывала бы мою лысину. Думаю, за столько лет я бы точно полысел.

Юлианна рассмеялась ещё громче, откинув голову назад. Приятно было видеть её такой после всего, что случилось за эту ночь. За то время, что она провела в Черном солнце, воительница научилась переключаться от увиденных ужасов на такие вот теплые моменты, чтобы не сойти с ума. Лишнее доказательство того, насколько удивительная вещь — человеческая психика.

Мы продолжали путь ещё около часа, углубляясь всё дальше в лес. Деревья становились выше и толще, их густые кроны смыкались так плотно, что солнечный свет едва пробивался сквозь листву. Броневик натужно полз по размокшей колее, а лошади позади то и дело нервно всхрапывали.

И тут впереди раздался свист Ксюши, подавшей условный сигнал.

— Стой! — крикнул я водителю, хлопая по броне, и машина замерла. Спрыгнув с крыши, я двинулся вперед, преодолевая расстояние магнитным толчком, туда, где рыжая снайперша уже спешилась и стояла, держа винтовку под рукой.

— Что тут?

— Там какое-то движение, — она указала куда-то между деревьями.

Триплексы закружились вокруг меня, формируясь в боевую конфигурацию. Юлианна уже тоже была рядом, с мечом наголо. Бойцы позади, видя мой знак, похватались за оружие. А затем из-за деревьев вышла Лилия.

Девушка выглядела измотанной, бледной, с темными кругами под глазами, одежда в нескольких местах порвана. На щеке виднелась свежая царапина, а волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были растрепаны. Совсем не тот Белый призрак, которого я помнил по Вольнову.

— Вы живы, — выдохнула она, и в её голосе было столько облегчения, что я невольно опустил триплексы. — Слава богам, вы живы…

— Не все, — холодно отозвалась Юлианна, но меч не убрала. — Где ты была, Лилия? Ты должна была встретить нас в Запольском.