Шрифт:
— Если бы существовала такая шкатулка… с кнопкой. Назвал имя, клацнул, и человек, которого ты заказал, умер бы. Своей смертью, внезапно. Ты бы воспользовался ею? Чтобы убить тех, с битами?
— С какими битами? — оживилась Ксеня.
— Подонки из моего прошлого, — сказал Рома, рассеянно поглаживая Сашу по волосам.
— Так воспользовался бы?
— Нет, — выдержав паузу, сказал он, — если внезапно и своей смертью, то нет. Я бы предпочел, чтобы они мучились.
Саша кивнула.
— А ты? — спросил Рома. — Ты бы воспользовалась?
Она вспомнила ведьму. Паразитку, влезшую в их с мамой дом.
— Не знаю, — честно сказала она.
— Ладно, что мы о грустном, — улыбнулся Рома, — Ксеня, ты что выбираешь?
— Я всегда за действие.
— Ну… выпей это залпом! — Он передал Ксене бутылку с плещущимся на донышке вином.
— Детская порция, — фыркнула та, осушая бутылку.
— Боже, детка, ты пугаешь меня, — округлил глаза Эд.
— Действие или правда, Санька?
— Действие, — рискнула Саша.
— Иди на улицу и квакни что есть сил.
— Что?! Ну уж нет. Чтобы соседи позвонили в психушку?
— Трусиха, — подначивала Ксеня.
— Придумай другое действие.
— Запросто. Иди на улицу голой и квакни что есть сил.
— О, боги.
— Мы ждем.
— Скажи им, — пихнула Саша Рому.
— Сама выбрала действие, — усмехнулся он.
— Ты с ней заодно! Это заговор.
— Так голой или нет? — поинтересовалась Ксеня.
— Обломишься.
Саша встала, хрустнула пальцами.
— Такие желания загадывают в яслях.
— Не слышу кваканья. — Ксеня приложила ладонь к уху.
Саша поковыляла из гостиной, ворча. Надела сандалии. Друзья похихикивали под защитой желтого светильника.
— Это должно быть такое «ква», чтобы люди в Речном проснулись, — напутствовала Ксеня.
Саша выскочила в тамбур. Чем быстрее она справится с заданием, тем лучше. На часах была четверть первого. Жильцы спали, в подъезде царила тишина, не считая гудящего ветра и жужжания этажом выше. Там билась о стекло муха или пчела. Тускло горела лампочка. Длинная тень скользила впереди по плитке.
Саша покосилась в пролет между перилами. Что привлекло внимание тети Гали внизу? Что она фотографировала?
Заслонка печи мелко дребезжала. Ночное небо было щедро инкрустировано звездами. Саша спустилась в вестибюль, стараясь не думать о темноте, что клубилась у черной лестницы. Открыла дверь. Ночной ветерок принес густой запах стоячей воды и полыни. Саша вспомнила свои сны, гигантскую луну и мертвых детей, вспомнила лезущие из-под земли кости и позвоночники, труп с расквашенным черепом. Но ничего такого на улице, конечно, не было. Она скользнула взором по лавочкам и турникету, по цветнику.
— Мы все внимание! — сказала вполголоса Ксеня. Она свесилась через балконное ограждение. Рядом улыбались Рома и Эд.
Страх сразу испарился. Луна была самой обычной, и окна не мельтешили, как неисправные телевизоры. Свет горел лишь в гостиной Саши. Девять ее соседей мирно спали в кроватях.
— Ква, — сказала Саша.
— Язык проглотила?
— Ква!
— До утра проторчишь во дворе.
— Я чувствую себя дурой.
— А должна чувствовать себя лягушкой.
В аире заквакали жабы, подали пример.
— Черт с вами. Ква!!!
Балкон прыснул смехом, а Саша бросилась в подъезд, сгорая от стыда и хихикая. Вернулась на свой этаж. Она размышляла о том, что сегодня будет спать с Ромой в одной комнате, пускай даже она — на кровати, а Рома — на полу, поделив матрас с Эдом. Может, перед сном они встретятся где-нибудь на кухне, и он ее поцелует?
За спиной раздался шепот. Или просто сквозняк шелестел в пустотах. В замурованных комнатах за кирпичными стенами. Саша заторопилась к квартире, взялась за дверную ручку. И оглянулась.
В тупике противоположного тамбура кто-то стоял. Сердце екнуло, Саша нахмурилась, напрягла зрение.
«Нет, это игра света и тени».
В подъездном полумраке отчетливо виднелась фигура. Человек, замерший у дверей соседки. Высокий человек — по хребту пробежал холодок — голова достигала забитого фанерой проема над дверью.
«Шутник заглядывал в дыру по ночам», — вспомнились слова тети Светы. Хмель выветрился мгновенно.
Она дернула за ручку. Переступила порог, все еще всматриваясь в кишку тамбура. В тощий и длинный силуэт.