— Не котик, а козёл, — вырвалось протестное на наглую ложь и нежелание встретиться с детьми. Они скучали, хоть и перестали о нём говорить.

— Тогда может в зоопарк? — без объяснений всё понял Рус и предложил альтернативу. — Ты отдыхай. Мы сами справимся.

— Я тоже с вами, — быстренько собралась, задаваясь вопросом, почему с детства не ходила туда.

Мы гуляли до вечера, перемещаясь от клеток к павильонам, а между ними перекусывали сладкой ватой, мороженым, хот-догами и картошкой фри с беконом. Объелась до колик в животе и находилась до ноющей боли в пояснице. Было одно желание — завалиться в кровать и расползтись по ней звездою. Так и сделала, воспользовавшись двухчасовой паузой перед выездом.

— Мил-лая, пора собираться, — коснулся плеча Рус, выдёргивая из дрёмы. — Такси вызвал. Через двадцать минут подача.

Улететь нам в этот вечер было не суждено. То ли сказался перелёт, то ли длительная прогулка, то ли расстройство от поведения Эда… а может всё смешалось и спровоцировало раньше срока роды. Встав с постели, меня скрутило сильным спазмом, а по ногам потекли воды.

На вызванном такси и поехали в больницу, прихватив с собой испуганных детей и не менее испуганного Руса. Нам крупно повезло, что попала я к врачу, принимавшему Ромку с Ларкой. Оформив срочный договор, меня подняли в родовую.

— Ты бы, деточка, пристроила куда-нибудь детей, — сочувственно похлопала по ладони пожилая акушерка, подсоединяющая мой живот к пиликающим аппаратам. — Чего они сидят в приёмном покое?

Вот тут меня окончательно накрыла злость, сопровождаемая схватами. Активировала экран, выдернула номер Эда и со всей дури вдавила на вызов.

— Люсь, но я же сказал, что не могу, — сразу понеслось из динамика раздражение.

— Мне насрать, можешь ты или нет! — рявкнула, подстёгиваемая разрывающей болью. — Я рожаю, поэтому ты поднимаешь свою задницу и забираешь к себе детей!

— Понял, Люсь. Сейчас буду, — пошёл на попятную Эдик.

В приторных романах о любви мне часто приходилось читать про скупые слёзы, текущие по небритой щеке молодого папаши, первый раз взявшего на руки новорождённого малыша.

У меня такого не было. Рус не стоял в голове, борясь с предобморочным состоянием, я не выворачивала ему пальцы в приступе схваток, его лапищи не сжимали масенькое тельце в пелёнке, а глаза предательски не блестели, вглядываясь в отёкшее, но в самое красивое личико.

К рассвету измученная, уставшая, но безумно счастливая я лежала в палате и смотрела на кроху, сопящую в пластиковом лотке с прозрачными стенками. А на улице наворачивал круги Руслан, интуитивно выискивая окна с его девочками.

Почти 6 лет спустя

— Ты посмотри-ка, какой красавчик, — с гордостью заметила Фиса, поглаживая необъятный живот. Ей пришлось воспользоваться процедурой ЭКО, и они с мужем совсем скоро станут родителями двух долгожданных пацанов. — Вылитый отец.

Это она о Ромке, вытянувшемся на плацу по струнке. И его отцом давно стал Рус, оставив далеко в попе Королькова. Несмотря на светлую масть и серые глаза Ромик каким-то образом действительно стал походить на Руслана. Полностью отзеркаленная мимика, прилипшая к сыну как родная, и взрослый, осмысленный взгляд, выработанный правильным воспитанием и определением ценностей, позволили мимикрировать под Аршавинскую породу настолько, что иногда даже я поражалась их сходству.

— Совсем взрослый, — самодовольно добавила, выгибая шею и осматривая ровный ряд нахимовцев, выстроившихся на парад. — Особенно в форме.

— В смокинге и в рубашке с пайетками ему лучше, — своё видение высказала Майя, стоявшая рядом и накручивающая косичку на палец. Вот уже три года как она жила больше у нас, чем у себя дома и единственная, кто была против поступления Ромашки в военно-морское училище.

То, что Ромка пойдёт по стопам Руса и выберет Нахимовское, я даже не сомневалась, но его желание заниматься параллельно с борьбой бальными танцами стало для нас всех неожиданностью. И всему виной стала тощая и долговязая соседка с ободранными коленями, ищущая себе партнёра по росту. Ромик в танцевальных ботинках на каблуке и с жёстко начёсанным чубом, стоящим как трамплин для воробьёв, был на целых семь сантиметров выше Майки, что сыграло немаловажную роль в её благосклонном согласие.

— Вот и папаша наш, — ткнула в бок меня Фиска и указала кивком направление куда смотреть. — Важный такой. Всё-таки красивый у меня брательник. Все бабы вон, позвонки свернули. И как ты это терпишь, Мил?

Больше не терплю. Не буду врать, что ровно относилась к эффекту, производимому Аршавиным на слабый пол. Было время с самого начала нашего совместного проживания, когда я ночами обнюхивала и осматривала его форму, а также шарила по телефону. Стыдно, но что было взять с бывшей разведёнки, систематически обманываемой первым мужем.