— А я не хочу так жить. По крайней мере не сейчас. Мне нужно время, — всплеснула руками и сползла в кресло. — Сейчас мы полетим к моей маме и проведём там некоторое время. Дети до сих пор знакомы с бабушкой только по скайпу.

— Давай сначала распишемся, родим, а потом ты поедешь погостить к матери, — присел на корточки, снял фуражку и уткнулся лбом в мои колени.

— Нет, Рус, — качнула головой и зарылась пальцами в отросшие, завивающиеся на концах волосы, чувствуя каменное напряжение, что сковало его. — Не дави на меня. Я должна всё обдумать и принять самостоятельное решение. Тебе тоже не помешает проанализировать сложившуюся ситуацию и честно ответить себе, как ты видишь наше будущее. И делать мы это будем на расстоянии.

«Доброе утро, Мил-лая! Сегодня ровно шестьдесят два дня, как я отпустил тебя к маме. Ощущение, что Земля остановилась без тебя, хотя, скорее всего, продолжает крутиться. Правда, притяжение на меня плохо действует. Постоянно отрывает от поверхности и тянет к тебе. Приходится привязывать себя запретом на выезд и придавливать уголовной ответственностью за нарушение».

«Добрый вечер, Мил-лая! Приближается семьдесят девятая ночь моего безнадёжного одиночества. Ремонт в спальне доделали, но холод супружеского ложа вынуждает спать на диване, как провинившегося пса на коврике. От тоски по тебе сводит зубы и ноет в груди. Не дай сгинуть от безответной любви».

«Мил-лая Мил-ла! Кажется, наш малыш — вылитый я. Нос, рот, лоб... а главное, посмотри на его гордо задранный подбородок и отогнутый средний палец, когда врач в очередной раз пытается подглядеть пол. Мама говорила, что они с отцом до последнего не знали кого ждут. По всем показателям должна была появиться девчонка, а в результате вылез я».

«Моя Мил-ла! В Ромкину комнату привезли кровать и оборудовали спортивный уголок. Ларчику собрали стеллажи подвесили на потолке звёзды. Стены в детской покрасили в «ванильный рассвет». Так обозвал бледно-жёлтый цвет дизайнер. Надеюсь, тебе понравится. Очень жду».

Мой новый день начинался с перечитывания многочисленных сообщений от Руса. Не знала, что он такой романтичный и словоохотный. По пять-шесть посланий в сутки. И не безэмоциональными короткими фразами, а чувственными, сложноподчинёнными предложениями, умиляющими своей нежностью и заботой.

— Ох, дурочка моя, — покачала головой мама, глядя на меня, не отрывающуюся от телефона за завтраком. — Уже пузо на лоб лезет, а ты всё мужика маринуешь. Возвращайся к нему. Рожать же через два месяца.

Поначалу мамка восприняла Руса в штыки. Мало того, что совратил почти замужнюю женщину, будучи с незакрытым штампом в паспорте, так ещё зёрна неприязни упали в благоприятную почву. Сплетни о моряках, как и о дальнобойщиках крепко засели в умах общества.

Узнав о беременности, вообще собиралась лететь на родину и связывать в узел этому осеменителю причиндалы. Остановил Дирк замечательной новостью, что любимая свинья Клякса опоросилась, принеся двадцать четыре поросёнка. Смотреть на лысых, пищащих комков побежали все, а Ларка с Ромкой сразу надавали мелким имён. Правда, на следующий день половину кличек забыли, а оставшихся не смогли идентифицировать.

В общем, пока дети с мамой были заняты заботой о новорождённом потомстве, Рус подал рапорт о переводе на сушу, проштудировал школы, сады и секции, написал с сотню романтических сообщений и оплатил курьерскую доставку цветов — каждую субботу по букету для всех дам.

Совсем сердце матери растаяло после полученных фотографий квартир и домов, которые Русла отсмотрел за два выходных. Судя по количеству объектов, кататься ему пришлось не покладая рук и не жалея ног. Мне выпала главная роль — выбрать наше общее жилище. Смешно, я ещё не решила — вернусь или нет, а Аршавин меня мягко подталкивал к совместному проживанию.

На общем собрание был выбран дом недалеко от побережья, а потом по скайпу детвора высказала свои пожелания по дизайну в комнатах. А дальше понеслось — дистанционный выбор плитки, краски, обоев, ламината, сантехники, смесителей, кухонных шкафчиков. Только детская малыша осталась для меня тщательно охраняемой тайной. Рус готовил мне сюрприз, не выслав ни одной фотографии.

— У вас тут так хорошо. Тепло, — потянулась, подставляя лицо майскому солнышку. В воздухе витал аромат цветущих слив, яблонь, абрикосов и груш, окружающих просторный коттедж родителей. Да-да, именно родителей. Дети называли Дирка дедом, а я, наконец, почувствовала, что значит, когда рядом есть отец. — В Мурманске сейчас всего плюс десять. Подожду, пока туда придёт лето.

— Так оно может из-за тебя здесь застряло? — с укором подбоченилась мама, пачкая фартук и платье мукой. Любимые внучики запросили вареники с вишней, и бабушка сразу понеслась выполнять заказ.

— Не понимаю, — оторвалась от телефона и придвинула к себе миску с размороженной и проваренной начинкой. — Мы уже надоели вам? Не терпится избавиться?

— Вот ты глупая, Милка, — шлёпнула от возмущения куском теста по столу мать. — Я ж о тебе забочусь. Кому, как не мне знать, что такое полжизни прожить без нормального мужика, довольствуясь второсортным мусором. Если бы не Дирк, вряд ли бы увидела разницу между суррогатом и настоящим мужчиной. А твой Руслан настоящий, так что нет смысла тратить время на любовь по мессенджеру и играть на его терпении.