Конечно, достаточно было открыть календарь, чтобы понять симптоматику утреннего недомогания. На проблему мне открыла глаза Марта, раскладывающая прокладки и тампоны на полки. Тут-то меня и озарило, а вернее долбануло по голове. Месяц активной половой жизни с не всегда защищённым сексом не мог пройти без последствий.

В ближайший аптекарский пункт я гнала, выжимая педаль на всю мощь, и с той же скоростью вернулась обратно. Дети уже спали, а деревню накрыла ночная тишина, когда я сидела на крышке унитаза в мизерной ванной комнате и неотрывно пялилась на кусок пластика с двумя жирными полосками.

— Твою мать, — прошипела, зарываясь лицом в ладони. — Начала новую жизнь, Люська. Вкусила сладость свободы.

Почему-то сразу вспомнила свои студенческие годы и очень короткий конфетно-цветочный период, прежде чем пришлось резко стать взрослой, променяв беззаботную молодость на пелёнки и подгузники. Тогда Эдик взял ответственность на себя, а сейчас возьмёт ли её Рус?

Прошла третья неделя, четвёртая, но от капитана до сих пор не поступило ни весточки. Ни звонка, ни сообщения, ни дурацкого смайлика, чтобы я могла всё так же спокойно ждать. Все мои попытки натыкались на протяжные гудки, обрывающиеся протяжным сигналом.

Наверное, я действительно отбитая на всю голову идиотка. Мою веру в Руслана не поколебала даже суббота пятой недели, когда все обещанные сроки вышли, а соседи провожали меня косыми взглядами. Скорее всего, я до последнего обманывала бы себя, теша пустыми надеждами, но и им однажды пришёл конец.

Ближе к вечеру за воротами остановилось такси, резкий звук клаксона прокатился по жести профнастила, а в калитку рубанул металлический стук, и она медленно открылась, являя моему взору очень привлекательную женщину чуть старше меня.

При более тщательном рассмотрение гости от меня не укрылись перебор с косметикой, салонная причёска и неподходящие для деревни одежда с обувью. В своих замшевых сапожках цвета топлёного молока женщина смотрелась в моём дворе слишком неуместно, как будто поток непреодолимой силы вырвал её с парижских улиц и закинул сюда в грязь.

Не знаю, почему ассоциация застопорилась именно на Франции, а не на Италии, например, или Бельгии. Может, свою роль сыграли чёрные волосы, завитые в крупный локон и рассыпанные по плечам, может, на глаза попался большой рот на фоне острых скул, а возможно, всё дело было в короткой шубке-размахайке с рукавами три четверти из непривычной светло-голубой норки.

— Чем могу помочь? — прервала наше молчаливое разглядывание, ставя на ступень корзину с дровами.

Странно, что или кто могли её сюда притащить? В своей прошлой жизни мне с ней не приходилось встречаться, в настоящей такие фифы не водятся. Для очередной любовницы Эдуарда старовата — этот извращенец предпочитал глупых и молодых.

— Если заблудились, то в конце улицы стоит указатель с выездом на федеральную трассу, — сделала вторую попытку дёрнуть за язык гостью. Чего стоять и с нескрываемой брезгливостью шарить взглядом по двору, по фасаду и по моей рабочей куртке?

— Да нет, думаю, что не заблудилась, — с хрипотцой, похожей на укуренный эффект, цокнула незнакомка в замшевых черевичках. — Людмила Андреевна Королькова?

Кивнула, прищуриваясь и более тщательно сканируя дамочку. Эдик сменил адвоката и тактику запугивания? Прислал ко мне женщину, чтобы договориться полюбовно, по-бабски? Другого варианта не могло прийти в мою голову. Со своими доходами и активами я была неинтересна даже захудалому риелтору и кредитному брокеру.

— И не стыдно вам, Людмила Андреевна, уводить мужа из семьи? — поморщилась не адвокат-риелтр-брокер, запутывая меня ещё больше.

— Кажется, вы обратились не по адресу, — с трудом удержала дёрнувшуюся руку, чтобы не покрутить пальцем у виска, более доходчиво показывая снегурке её место в пищевой цепи. — Меня не интересуют чужие мужья. «От своего пытаюсь избавиться» — добавила про себя.

— Я, конечно, поверила бы, если б мой супруг не прокувыркался с тобой почти месяц, — перешла на ты… жена Руса? — Мне сказал, что проходит повышение квалификации, пока судно стоит на профилактике, а сам расслаблялся, строя из себя свободную птицу, пингвин недоделанный.

— Он не говорил мне о вас, — вцепилась в перила, удерживая себя в вертикальном положение. Реальность медленно, но верно проникала в мозг и врезалась миллионом острых игл в сердце, раздирая его в клочья.

— О тебе тоже, — немного легкомысленно прыснула гостья, но сразу вернула маску невозмутимости. — Случайно нашла твой контакт в его телефоне под надписью «Разведёнка». Не поняла только одного. Ты разводишься или разводишь?

Наверное, в других обстоятельствах можно было посмеяться над шуткой, но сейчас… Сейчас все мои внутренние резервы уходили на то, чтобы не расколоться на части прямо перед женой Руслана. Моя гордость могла пережить многое, только не унижение, усиленное сломленностью.