В какой-то момент и я провалилась в сонное марево. Выдернул оттуда толчок и взлёт вверх. Вокруг стоял полумрак и ночная тишина. В свете тусклого ночника проявлялись очертания разобранного и застеленного дивана.

— Где дети? — испуганно завертела головой, ища потеряшек.

— Спят, — прошептал Рус, крепче прижимая к себе. — Ларка заснула в процессе просмотра мультиков. Я её перенёс и уложил в кровать. Ромка умылся и уже сопит в две дырочки.

— А ты? — не нашла ничего лучшего, чем задать наитупейший вопрос.

— А я заложил на ночь печь, убрал в коробку игрушки, разобрал ложе и собираюсь качественно оттрахать тебя, — рыкнул на ухо Руслан, прикусывая мочку и ведя по раковине языком. Мурашки ломанулись вскачь и сразу упали в обморок. — Возражения не принимаются.

Промолчала, закрывая глаза и отдаваясь на волю мужчины. Я всего лишь слабая женщина, разом взвалившая на себя непривычно увесистый груз. Пусть за ночь несёт ответственность Рус, соблазняя и качественно трахая.

Выдохнула, ощутив спиной упругий матрас, закусила губу, лишаясь одежды, сжалась от прохлады, пробежавшей по коже, и не сдержала стон, почувствовав ожоги от касаний. Грубые ладони прошлись по ногам, сдавили колени, без усилий раздвинули их и замерли в ожидание.

Сразу стало неуютно от заминки. Не нравится? Не то, что ожидал увидеть? Захотелось вырваться, отползти и свернуться в клубок. И я уже оторвала от простыни голову и открыла глаза, тут же захлебнувшись воздухом. Рус с каким-то извращённым восхищением смотрел туда, кажется решая, сожрать сразу или растянуть на несколько приёмов.

А потом наклонился и размашисто лизнул, выдирая из меня нечеловеческие звуки. К языку добавились пальцы, а к моим звукам присоединились влажные хлюпанья. Господи, как же это приятно! Почему я не требовала таких ласк от мужа? Если коротко описать моё состояние — меня разрывало на части.

Кровь толчками перетекала вниз, пузырилась и бурлила в артериях, аккумулировалась в животе, скручиваясь в напряжение. А я взлетала всё выше и выше, пока с криком не рухнула в пропасть, рассыпаясь на миллионы кусочков. Собралась от мощного толчка и чрезмерной наполненности. Рус таранил меня с размахом, отправляя в очередной полёт в невесомости.

Засыпая, в опустошённую голову ворвалась и сразу выветрилась мысль — как после такого качественного секса подпускать к себе мужчину, когда Руслан уедет?

Утро началось с тянущей боли во всём теле, словно Рус всю ночь гонял меня в тренажёрном зале. Ныли даже мизинцы на ногах непонятно по какой причине. Сухость во рту, резь в глазах, пощипывающее раздражение между ног, но в тоже время какая-то удовлетворённая расслабленность, присущая сытой женщине.

Дети ещё не встали, и можно было насладиться тишиной, медленно и со вкусом выпить чашечку кофе, не спеша приготовить завтрак. Со стоном потянулась, откинула одеяло и спустила ноги на пол, не почувствовав привычной прохлады.

Руслан уже затопил печь, сделал зарядку, судя по влажным пятнам на майке, и колдовал у плиты, склоняясь над кастрюлькой.

— Каша, — втянула носом тонкий аромат молока и ванили. — Манная?

— А ты чего так рано подорвалась? — кивнул, положил ложку на блюдце и шагнул ко мне Рус. — Спала бы ещё. Сил набиралась. Они тебе ещё понадобятся.

Последнее Рус прошептал в ухо, не забыв прикусить хрящик и забуриться кончиком языка в раковину. Что я там говорила про сытость удовлетворённой женщины? По коленям прокатилась слабость, на всём теле дыбом встали волоски, требуя пригладить их касанием, а сердце булькнуло куда-то ближе к бёдрам. И в этот момент крякнула Лара, посчитав себя выспавшейся.

— Иди в ванну, — отлип от меня Руслан, напоследок жадно ощупывая и сминая ягодицы. — А я подниму детей.

Смотрела ему в удаляющуюся спину и не верила. Неужели такое бывает? Дети, нужные родному отцу лишь для красивой картинки, стали интересны постороннему мужику, узнавшему их совсем недавно. И это был неподдельный интерес, чтобы соблазнить женщину, а реальный. Я чувствовала и видела его в живой мимике, в тепле, что затопляло холод глаз, в волнительной дрожи рук перед тем, как проявить ответственность. Руслану нравилось возиться с ним, как будто именно он участвовал в их заделе.

Проведя все утренние процедуры, я вернулась в кухню, точно зная, какую картину застану там. Ребятня уже сидела по своим местам и с аппетитом наворачивала кашу. Причём Ромка ещё и макал туда белый мякиш, повторяя за Русом.

— Я так в детстве ел, — между пережёвыванием делился воспоминаниями капитан. — Бабка называла свинюшкой, а у меня и в супе хлеб плавал, и в каше, и в мясной подливке.

— С такой диетой попа будет размером с халапуп, — высказала свою точку зрения, присоединяясь к завтраку.