Собиралась выйти на крыльцо и позвать тружеников к столу, но телефон прорвало трелью с незнакомого номера. Хотела убрать звук и проигнорировать, но рука потянула иконку в другую сторону.

— Людочка, не бросай трубку, — тихо и вяло промычала свекровь. — Плохо мне. Может, последний раз разговариваем.

— Что с вами, Далия Натановна? — присела, ссутулилась, упираясь локтями в колени. Первый раз слышала у неё такой убитый голос. Ощущение, что она еле дышала и вот-вот испустит дух.

— Сердечный приступ. Только перевели из реанимации, — прошелестела женщина, и в динамике скрипнула кровать. — Ты прости меня, дочка. Я была плохой матерью, не смогла правильно воспитать сына. Избаловала его, а надо было лупить, не жалея ремня.

— Бросьте, Далия Натановна. Здесь нет вашей вины.

— Знаешь, Людочка, я не думала, что ваш брак распадётся, — будто не слыша, продолжила она. — Такая хорошая семья. Мне казалось, что всё держится на сыне, а оказалось, что на тебе. Меня же увезли из вашего дома. Перенервничала. Эдик пьёт, в квартире грязища. Батареи пустых бутылок и коробок из-под жуткого фаст-фуда на полу. Такими темпами он потеряет и здоровье, и работу.

— Ваш сын возьмёт себя в руки, и всё образуется, — попыталась успокоить её, а у самой сердце захлебнулось от сбоя. То, что Эди пьёт, меня не тронуло, а то, что он зарос грязью, немного взволновало. И, если честно признаться себе, глубоко в уязвлённой душе порадовало. Пусть мучается и кусает локти, что не сберёг семью, променяв уют на похоть. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Привези ко мне детей, Людочка, — тяжело вздохнула свекровь, протяжно всхлипнув. — Вдруг не успею с ними проститься.

— Да что вы такое говорите, Далия Натановна. Если вас перевели из реанимации, то врачи больше не опасаются за ваше здоровье.

— Они запрещают мне нервничать, а как я могу не волноваться, когда Эдичка сам разрушает себя? На кого я его оставлю? Как не переживать, если на душе неспокойно и в груди болит? — совсем подавленно поделилась Далия. — Он тут плакал даже. Сказал, что идиот. Что не ценил тебя, а теперь не видит смысла жить без вас.

— Давайте не будем поднимать тему Эдуарда, — как можно мягче остановила её. — Я не готова обсуждать произошедшее.

— Хорошо, как скажешь, — согласилась она, ещё раз всхлипнув. — Ты привезёшь ко мне малышей? Очень соскучилась по ним. Они, наверное, подросли, совсем взрослые уже стали.

— Всего две недели прошло, Далия Натановна, повзрослеть не успели, — улыбнулась сама себе. — Давайте я во вторник вам позвоню и договоримся о времени.

— Я буду ждать, Людочка, — прошептала свекровь, собираясь, скорее всего, попрощаться, но…

— Мил, мы вернулись! — прогремело на весь дом, идя трещинами по колпаку тишины. — Голодные, как волки! Аромат стоит, закачаешься! Я мелких раздену, а ты накрывай стол! Мне и Ромке по двойной порции!

Повисшая пауза и частое дыхание в трубке не оставили сомнения, что до свекровушки долетело каждое слово, зычно выкрикнутое Русланом. И та семейная обстановка, что каким-то образом угнездилась сегодня в доме, дошла до неё в интонациях Руса. К сожалению, я не могла представить его двоюродным или троюродным братом, потому что кроме мамы родственников у меня не было. И так с ходу не придумаешь дальнюю родню, уподобившись Королькову.

— Люся! Кто у тебя там?! — бодро взвизгнула свекровь, оглушающе дыша в динамик полной грудью.

— Двоюродный брат или племянник, — усмехнулась. Вот дура! Поддалась на свекровину игру и расчувствовалась. Хорошо, что не потащила детей в город. — Сами решите, какое вариант вас устроит.

— Я так и знала, что ты по рукам пойдёшь! — пышила здоровьем Далия, накаляя эфир. — При живом муже любовника завела! Какой пример подаёшь детям, Люся?!

— По вам сцена плачет, Далия Натановна, — с сарказмом процедила в трубку. — Но, вынуждена проститься. Мне детей и братика кормить надо.

Сбросила вызов, отключила звук и со всей дури прихлопнула телефоном по столу, провожая болезную свекровь очередью мата. Испугалась, что перестаралась, осторожно подняла аппарат и активировала экран. Выдохнула, бережно возвращая его обратно. Не хватало ещё из-за семейки Корольковых налететь на дорогую покупку.

— Что-то случилось? — заглянул в кухню Рус, держа в вытянутой руке Ларкин комбинезон. — Тебя кто-нибудь обидел?

— Я сама кого угодно обижу, — некрасиво огрызнулась, дёрнула комбез и занялась развешиванием мокрой одежды. — Рома, неси свою куртку на просушку!