Домой мы вернулись в полной темноте, как-то слишком быстро рухнувшей на землю. Вот ещё пять минут назад небо угнетало своей тяжёлой серостью, а теперь просвет на горизонте потонул в кромешной черноте. И только одинокие прожектора фар разрезали густой пласт угольной ночи.

— Составишь компанию за чаем с бутербродами? — не смогла не пригласить Диму, когда он перетаскал в дом сумки и помог транспортировать уснувшего в машине Ромку. Сопящую и пускающую слюни Ларку я перенесла сама.

— С удовольствием, — болванчиком закивал он, потирая ладони. — Ты тогда ставь пока чайник и руби колбасу, а я натаскаю тебе воду. Мы с парнями раньше часто бабе Мане по хозяйству помогали, а она нас потом кормила жаренными пирожками с капустой.

Димон на мгновение погрузился в воспоминания прошлого, и его лицо стало каким-то светлым-светлым и умиротворённым. Меня же кольнуло сожалением, что, выйдя замуж, так редко навещала стариков. Сейчас я была солидарна с племянником Пал Семёныча. Вкуснее бабушкиных пирожков и дедова кваса ничего вкуснее не существовало на свете.

Пока Дмитрий бегал туда-сюда с двумя вёдрами, наполнив сначала бак, а потом большую кастрюлю на печке, я напилила колбасу, сыр, огурцы с помидорами. Успела даже покрошить в сметану чеснок с зеленью и приправить специями, намазать этот соус на хлеб и сложить многослойные сэндвичи.

— Вкушно, — простонал Димон, запихнув половину бутерброда в рот и активно работая челюстью. — Готов всю жизнь есть твою стряпню, — то ли пошутил, то ли… Да не, пошутил.

— Какой теперь план действий? — быстро сменила тему, сделав вид, что пропустила восторги мимо ушей.

— Завтра приедут бурить скважину, и подтянется бригада копателей, — громко хлебнул горячего чая Дмитрий и потянулся за вторым бутербродом. Придвинула к нему поближе тарелку и выставила ещё вазу с печеньем. — Пока они будут работать на улице, я займусь перегородкой и установкой сантехники.

— Можно только не в пять утра? — взмолилась, сложив ладони перед лицом. — Я не выдержу такого темпа.

— Бурильщики обещали к восьми, а мы тогда в семь. Пойдёт? — сыто вздохнул Дима, но не смог отказаться от ещё одного сэндвича, окидывая меня обожаемым взглядом. И в груди сразу свернулось что-то тёплое и доброе от лицезрения хорошего аппетита и благодарности за простой перекус без изысков. Эдуар последнее время требовал всё большего усложнения блюд и ел с педантичным пренебрежением. — И, Люд, приготовишь мне завтра ещё таких бутербродов? Никогда ничего вкуснее не ел.

— Сделаю. И обедом накормлю, — улыбнулась ему в ответ, сминая под столом от волнения полотенце. — А ты поможешь мне разобраться с интернетом и телевидением. Лучше проводным, чтобы на скорость не влияли погодные условия.

— За обед я сам позвоню и оставлю провайдеру заявку, — довольно расплылся Димон, облокотившись на стенку и погладив набитый живот. — И мебель расставлю.

— Боюсь предположить, что ты сделаешь за ужин, — спешно отмахнулась, поднимаясь и собирая грязную посуду.

— Женюсь на тебе, Людмила, — то ли серьёзно, то ли шутливо ответил Дмитрий.

Закрыв за Димой калитку и вернувшись в дом, шлёпнулась на табуретку и уставилась в тёмное окно. Щёки горели, а на руках трусливо приподнялись волоски, будто я вернулась в пубертат и смутилась от внимания мальчишки. Только сейчас в отражение стекла была взрослая женщина, абсолютно не понимающая, как реагировать на мужские слова.

Услышав про женитьбу, я прыснула в кулак и перевела всё в разряд шутки. Дмитрий как-то лениво поддержал моё веселье и поспешил быстро слиться. И пока он обувался и застёгивал куртку, я старательно втиралась спиной в стену, испугавшись, что мужчина решится на дальнейшие действия. Мало ли, чего у него в голове?

А я явно не готова была сломя голову бросаться в интрижку, списывая дурость на обиду и поднятие самооценки. Сама мысль подпустить к себе постороннего мужика, позволить себя касаться и целовать вызывала отторжение. И не важно, что Эдуарда никогда не останавливала клятва верности и жена. Я не хотела ему уподобляться. Не хотела терять собственное самоуважение.

Ответив себе на неудобные вопросы, оторвала попу от табурета, включила ноутбук и занялась очень важным делом — подачей заявления о расторжение брака в суд. Заполнив и нажав «отправить», заглянула к ребятне, смыла ненавистным ковшиком суету дня, мечтая о том, что совсем скоро смогу помыться как белый человек.

А в семь часов утра у нас начался сложный переход в новую жизнь. Мужские голоса, гудение буровой машины, визг пилы и стук молотка. К обеду пришла машина с оборудованием, а следом мебель и техника. Потом подвезли строительные материалы для ванной и крыши.

Неделя кошмара с мизерной передышкой в короткую ночь, когда дом, наконец, погружался в тишину. Между уставшими детьми и готовкой плюс четыре мужика я совсем забыла о муже, о его гулянках и о покрывающей блуд свекрови. Они тоже отчего-то притихли и перестали обрывать мне телефон.