— Вот же ж, — ругнулся Раян. Хотя он единственный из нас, кого Дэйкер точно никогда не видел.

Раян с детства был сиротой, и наша сердобольная нянюшка подкидывала ему всякую мелкую работёнку по годам. Кормила за это, а временами и какую копейку платила. На зиму даже что-то из вещей перешивала.

Иногда он крутился тут дни напролёт, играя с детьми слуг и помогая на кухне. Иногда пропадал на целые недели. Но возле лордов точно никогда не появлялся. Ненавидел всех богатых за что-то ещё тогда.

По-настоящему сдружились мы уже после всего. Когда я потеряла зрение.

— Я сказала ему, что остался только Майко, — хихикнула Милли. — Конюхи на кухне под утро болтали, что ночью в конюшне хозяин пытался с ним поговорить — но Майко, разумеется, так и не понял, чего от него хотели.

— Конюхи? Под утро? — у, наш некромант открывается всё с новых и новых сторон! А голос какой, спокойный-спокойный, замогильно спокойный.

— А кто вам, думаете, фруктов притащил? Там ещё где-то булочки были! — возмутилась Милли. — Специально старалась, перед тем как сон одолел!

Парни огляделись. Булочки обнаружились на подносе на каминной полке. И моментально исчезли в бездонных животах.

— Ты всё равно завтракать идёшь, — отозвался Танза на мой тоскливый взгляд, которым я проводила последний пирожок.

— Ещё о чём-то расспрашивал? — качнув головой, глянула я на Милли.

— Угу, — та сжала перед собой руки, сосредоточенно припоминая. — Спросил насчёт Танзы. Я, как и договаривались, ответила, что он погиб вместе со всеми. А Дэйкер… Говорит, «недавно мне попались документы о его наследстве, вот и думаю, как ими распорядиться». Прямо так слово в слово!

На этот раз от Танзы едва не ускакал тот самый пирожок. Друг подхватил его в последний момент.

— Чего? — произнёс недоумённо. — Какое наследство?

— И я спросила, о каком таком наследстве, а он — «не бери в голову»! — недовольно отозвалась Милли.

— Не может быть! — пробормотал Раян.

— Болстон же прибрал к рукам все земли, включая мой дом! — сердито сжал зубы Танза. — Неужели действительно могли найтись какие-то документы?

— Только не пори горячку, — предупредила я, зная взрывной характер Танзы.

— Что ты, я само хладнокровие, — мрачно усмехнулся тот.

— Вот и отлично, — согласилась я. — Обязательно найду способ пробраться к Дэйкеру в кабинет и поискать документы. Для того и выходила замуж.

Танза кивнул. Надеюсь, признавая мои доводы, а не желая успокоить.

Доделав макияж, я накинула на глаза заклинание — похоже, теперь постоянно придётся его использовать.

— Так, а ну все одеваться и стирать одежду! — скомандовала Милли, отвлекая нас от мрачных раздумий. — Твой я постираю, Шейли, ты и так за нас всех будешь отдуваться.

Вообще, у нас каждый следил за своими костюмами сам. И то, что нельзя было отдавать прачкам, я тоже стирала лично.

Но сейчас с благодарностью кивнула Милли, которая полезла под диван доставать спешно брошенное.

Подгоняя полуодетых ребят, бойкая служанка выпроводила их из комнаты как раз вовремя: тут же раздался стук в дверь.

— Шейли, это Дэйкер, — драгоценный супруг явился, не запылился.

Не успела я отозваться, как из спальни раздался вскрик Милли. Я было дёрнулась, но услышала тихое бормотание:

— Гоблин побрал бы этого голема!

Не удержавшись, хихикнула: похоже, моя служанка забыла о големе в постели, которого я не успела развеять. И сама же испугалась.

Но супругу было не до смеха.

— Шейли? — с тревогой спросил он, и не дожидаясь ответа, ворвался в гостиную. Благо, дверь не была заперта и муженьку не пришлось её сносить.

Остановился, увидев меня в целости и сохранности. Окинул цепким взглядом комнату, задержавшись на пустом подносе из-под пирожков. Я порадовалась, что хоть косточки от фруктов остались где-то в соседних помещениях.

— Всё в порядке? — Дэйкер остановил пристальный взгляд на мне.

И чего ж мой супруг такой отвратительно бодрый!

— Простите, я ногу подвернула! — окликнула из спальни Милли. — Всё хорошо!

Лицо Дэйкера заметно расслабилось, он двинулся ко мне.

— Вы сломали дверь? — спросила я, глядя за него в одну точку.

— Что вы, она была не заперта, — Дэйкер приблизился, остановив взгляд на вязальном столике у кресла.

Поцеловал мою кисть, и тут же потянулся к «шедевру».