— Я не закончил, Квестор.

— Не закончили?

— Да. Когда говорил «или же»… — Лео вскинул голову. Из темноты выступили воины Инквизиции. В полном боевом, в латах и с алебардами. Твердая поступь, уверенный хват оружия,… гельвецийские наемники, принявшие постриг, лучшая пехота континента. Они шагнули вперед, взяв их в кольцо, направив алебарды в центр.

На самом деле я на это не рассчитывал, подумал Лео, как я мог на такое рассчитывать? Как? Я даже не знал про виалы, хорошо Рудольф рассказал. Но даже если знать про виалы, то какой шанс у некроманта поднять тело, если оно — сгорит в магическом огне в прах? Никакого. Единственное на что я рассчитывал — это на то, что я нужен Квестору и что он меня сожжет тут же на месте, и что это хоть немного облегчит участь магистра… настоящий некромант, а не «пособница и укрывательница».

На что я мог рассчитывать? Я знал, что у меня немного времени и что только так я мог попробовать умереть не зря. Не просто так, закопанным в очередной яме, а сделав хоть что-то. Что-то правильное.

Квестор побледнел. В первый раз за время беседы на его лице появилась тень беспокойства. Он осмотрелся по сторонам.

— Но… как? — спросил он, сделав шаг назад. Лео посмотрел ему в лицо и вздохнул. С какого момента он начал чувствовать жизнь вокруг себя? Уже довольно давно, это здорово помогало ему выходить победителем из поножовщин в темных и тесных переулках Тарга… когда ты чувствуешь, где находится твой противник.

Вот и сейчас, сидя за столом с жареной курицей, неплохим вином, свежим хлебом и сыром — он чувствовал огонек жизни магистра Элеоноры, огонек жизни Квестора… чувствовал, как один за другим гаснут огоньки поодаль и вместо них в ряды его армии — встают новые воины. С обрезанными шнурками на шее, послушно глядя кровавыми провалами вместо глаз.

— Как? Наверное, это дар божий. Впрочем, в одном я уверен точно. В том, что за каждое чудо мне придется оплатить по счету сполна. — он посмотрел в темноту, туда, где только что погас очередной огонек жизни и встал новый солдат его воинства. Беатриче, ну конечно же. Она не отдаст его смерть какой-то Инквизиции… она желает все сделать сама.

На мгновение у него в голове мелькнула шальная мысль поехать в Альберио, туда, где находится Орден Святой Инквизиции и броситься в кучу коричневых и черных ряс, чтобы покончить с собой, и чтобы Беатриче — вырезала Орден под корень.

Он усмехается. Чертова ирония. Значит она оставит его на сладкое. Впрочем плевать… сейчас надо выручить магистра…

— Лео? — Элеонора смотрит на него широко распахнутыми глазами, в них — неверие, боль и… гордость?

— Сейчас. — успокоил он ее: — сейчас мы уйдем отсюда. Сейчас Квестор будет настолько любезен что отомкнет этот проклятый ошейник и наденет его на свою шею. Как там сказано у вас в Святой Книге? «Око за око»? Какая ирония…

— Лео…

— У меня не так много времени, Квестор, ей это все может наскучить в любую минуту… так что поторопитесь. Иначе… иначе все ваши люди умрут сегодня ночью. Кажется я видел в лагере Преподобную Мать Агнессу?

Глава 18

Томаззо Верди умел проигрывать. Знал когда он проигрывает. Вот только люди, которые садились играть с ним в шахматы внезапно понимали, что он играет в карты, причем все козыри у него на руках. Умение выигрывать, проигрывая было у него в крови.

Вот и сейчас, казалось бы, он проиграл. Его карта бита, гельвицийские наемники, принявшие постриг, лучшие из воинов Святой Инквизиции, два десятка, стоящих на страже под покровом заклинания — убиты. И это было бы не так страшно, подумаешь два десятка солдат, пусть это даже лучшая в мире пехота, все равно это всего лишь пехота. Солдаты. Разменный материал, который все на свете меняют на свою выгоду, короли — за землю и власть, церковники за веру и знания, но в конечном счете все равно за власть, земли и деньги.

С учетом того, что стоит на кону он готов пожертвовать всеми наемниками мира, не то что двумя десятками. Вот только у него есть всего сотня. Кроме того, убитые пехотинцы в бою с некромантом представляют собой не просто твой пассив, минус столько-то, но становятся активом твоего врага — плюс два десятка тяжеловооруженных мертвеца.

Он поджал губы, разглядывая стоящих рядом гельвецийцев в их блестящих шлемах с длинными назатыльниками и узкими прорезями в забралах, с направленными на него алебардами.

Вся проблема была в том, что мертвеца не так просто упокоить. Можно не допустить его поднятия, но если некромант уже поднял мертвеца, то обратно упокоить его можно только через «придание невозможности мертвому телу двигаться либо через крайнее истощение».

Если говорить проще, то либо расчленив поднятого мертвеца, либо — раздробив ему голову, там, где находятся двигательные центры, желательно — затылок, но обычно никто не вдается в такие тонкости. Боевым молотом или шестопером по голове, чтобы мозги в разные стороны брызнули и все.