— Иди сюда, — киваю на свое место, а сама двигаюсь по диванчику дальше. Андрей охотно пересаживается, почти сразу занимая все свободное пространство. Я даже на мгновение теряюсь. Это не то что ездить с ним в машине, там хотя бы подлокотник в центре разделяет, здесь же наши бедра соприкасаются, и что-то мне подсказывает, что он специально так расположился, не оставив мне и шанса отдалиться. Андрей закидывает руку на спинку дивана, наклоняется еще ближе. Вроде бы ничего такого, обычный жест, но по затылку и спине бегут мурашки. Мне страшно, куда все может зайти, но при этом будоражит. Эта близость такая… правильно-неправильная одновременно. Мы решили просто побыть вдвоем, но Ангелина никуда не делась, и наш с Андреем тесный контакт кажется неуместным форсированием событий. Мы уже не в тех взаимоотношениях, когда пара обнимашек способна решить все проблемы. — Смотри.

Увожу нас в макеты. Долго рассказываю про большой спа-отель, проектом которого мы будем заниматься. Точнее, я буду заниматься. Мне предстоят многочисленные визиты на площадку, контроль на всех этапах строительства, утверждение материала и многочисленные экспертизы. Это хуже, чем создавать макет с нуля, но работа того стоит. Обычно моя работа ограничивается только чертежами, дальше все передается в другие департаменты, и я выступаю в роли консультанта. Но здесь клиент уперся в необходимость курирования проекта до ввода в эксплуатацию. Это первая моя большая работа, конечно, у меня будут гореть глаза и дрожать руки. Я столько всего вещаю Андрею, что, кажется, можно уснуть.

— Мне пообещали там бесплатные выходные, — смеюсь. — Ну, когда все достроится и будет работать.

— Жмоты. Могли бы подарить неделю, — хохочет Андрей, закатывая глаза с деланным возмущением.

— Это чтобы я сильно не расслабилась.

Убираю телефон обратно в сумочку. Андрей не спешит уходить, ему комфортно рядом со мной. Мне, на самом деле, тоже уютно, хорошо сидим и болтаем. Нам приносят еду и, уже не спрашивая, выставляют тарелки на одной стороне. Мне доливают еще вина. Андрей пьет лимонад, он сегодня за рулем.

Мы приступаем к еде, периодически таская кусочки с тарелок друг друга. Теперь очередь мужа рассказывать о своих днях. И он говорит: о заданиях, о том, как они жили в лагере, о своих ребятах, у него вообще суперский отряд, я знаю каждого, и все, как на подбор, орлы. В детстве думала, что все военные злые, но после знакомства с бойцами Андрея резко изменила мнение.

Еще недолго болтаем обо всем на свете. О фильмах, о книгах, даже о новых рецептах. Пружина, натягивавшаяся внутри, ослабляет давление. Я не знаю, как так получается, но все тревоги будто уходят на задний план, точнее, исчезают совсем. Их больше не остается. Может, все дело в умении слушать и слышать друг друга? Оказывается, чтобы сблизиться, нужно не просто жить под одной крышей и заниматься сексом. Еще чертовски важно разговаривать, обсуждать все, что на душе.

Мы улыбаемся, я скармливаю Андрею свой десерт. Не потому что не могу доесть — он очень вкусный, — просто так складывается, что эмоции мужа для меня слаще сахара. Мы оба ходим по грани, ловко балансируя на разделительной полосе, и не рискуем за нее заходить. Нам так хорошо, как не было уже очень давно. Наверное, я потому так остро и среагировала на те фотографии, на которых, если хорошенечко все рассмотреть и подумать, ничего особенно компрометирующего и нет. Мы давно потеряли друг друга, отдалились, закрылись каждый в свои проблемы и жили потому что надо что-то делать, прикрываясь девизом «у всех есть проблемы, не бывает идеальных семей». Да, не бывает, но это не значит, что не нужно было стремиться к этой идеальность. Не значит, что нужно было растерять всю романтику и забыть друг о друге, превратившись в соседей, иногда занимающихся сексом. Мы просто должны были сделать пару шагов навстречу. Каждый со своей стороны. Перестать смотреть в одном направлении и посмотреть друг на друга, пока пропасть между нами не разверзлась до состояния непроходимой.

Андрей просит счет и, расплатившись, помогает мне надеть пальто. По дороге домой заезжаем в винный магазин и берем бутылку и уже готовую сырно-фруктовую тарелку к нему. Вечер продолжается, правда, я не уверена, что вывезу программу.

В машине на меня накатывает усталость и, если бы не звонок сестры, я бы наверняка уснула.

— Блин! Блин-блин-блин… — хмурюсь, смотрю по сторонам, будто это хоть как-то поможет решить проблему. Ринка уже ускакала спать, озадачив меня перед сном.

— Что такое? — Андрей берет меня за руку и переплетает пальцы. Подносит ладонь ко рту и целует ее, успокаивая. Обычный жест, он так часто делал, а меня выбивает из колеи.

— Я завтра Марину на УЗИ везу, а машина так и стоит под офисом. Я отпросилась еще на прошлой неделе, утром в клинику, а потом работать. Придется опять ехать на такси и все пробки собирать. Я сегодня уже не рулевой, — поднимаю свободную руку, согнув ее в локте, и поджимаю плечи.

— Давай я пригоню утром, оставь ключи в прихожей.

— Правда?

— Ну, — хмурится, не понимая моего удивления.

— Спасибо, — успокаиваюсь почти сразу.

Андрей паркуется во дворе, забирает пакет. Я беру его под руку и, боясь поскользнуться на блестящей дорожке к подъезду, медленно иду. В квартире Андрей продолжает джентльменствовать. Снимает с меня пальто, присаживается на корточки и помогает снять ботинки.

Вдыхаю воздух почти со свистом, когда его рука проходится под подолом длинной юбки по голени. Тело ясно сигнализирует о том, что хочет близости. Темный взгляд Андрея вторит ему. Я облизываю пересохшие губы. Муж поднимается, его ладони удобно размещаются на моей талии.

— Диан…

— Спасибо за вечер, — перебиваю я, не дав ему ни сказать, ни сделать ничего лишнего. Андрей качает головой, понимая меня с полуслова. Не могу. Не сейчас, не так. — Все было прекрасно.

— Но спать я все равно буду на диване, — заканчивает за меня, ни капли не обидевшись. А может, это я пьяным взглядом не могу разглядеть.