Одним резким движением Андрей тянет меня на себя и, обхватив за талию, поднимает над полом, усаживает на стиральную машинку. Я не успеваю соображать — хватаю его за плечи, то ли сжимая сильнее и притягивая его ближе, то ли упираясь ладонями и не позволяя ему сдвинуться.

Мы безумные какие-то. Дышим тяжело, не до конца понимая, что с нами творится. Сумасшествие, чистое сумасшествие. И я смотрю на него с широко распахнутыми глазами. Не получается закрыться, спрятаться — я перед Андреем как раскрытая книга, пусть и запутанная, с роем мыслей, в которых черт ногу сломит. Главное, что они все записаны — я не прячу ни одной.

Считаю мгновения до того, как наши губы столкнутся. Мои уже покалывает от предвкушения. Боже, я по мужу так сильно соскучилась, что не понимаю, как вообще могла на него обижаться. Он ведь здесь, со мной, целиком сейчас мой, я чувствую. Сама тянусь навстречу.

Похоть затмевает остальные чувства. Нет ни раздрая, ни раздражения, ни печали — кровь уже разогналась, тело бросило в жар. Я как бомба — одна искра, и взорвусь прямо здесь.

Мы замираем в миллиметре, когда в кармане Андрея звонит телефон. Я вздрагиваю, опускаю руки, но Андрей ловит одну, накрывая своей и останавливая прямо над сердцем, которое бешено бьется.

— Привет, Вадим. Случилось что?

Я напрягаюсь, вслушиваясь, но не разбираю ни единого слова.

— Руслан Яровой? Он? Блядь, я его прибью, — Андрей моментально переключается на работу. Я хмуро его рассматриваю. Руслана я знаю, это парень из отряда Андрея, снимает мою квартиру. — Скоро буду. Спасибо, Вадик, — вздыхает и, отключившись, наклоняется ко мне. Целует в висок. По моему телу ток проходит от этого прикосновения. — Прости, малыш, надо отъехать. Рус беспределит.

— Что-то серьезное?

Вообще Руслан парень хороший, взбалмошный немного, но кто в двадцать четыре не такой? Зато добрый и отзывчивый, ни разу в помощи не отказал, когда она была нужна. Я поэтому и предложила Андрею поселить его в квартире: и под присмотром будет, и не будет в каком-то клоповнике жить на окраине.

— Руслан пьяный приперся в часть, пока не знаю, что там. Вадик его тормознул, повезло, что он вообще там был. Приеду — расскажу.

— Хорошо. Если что, звони.

Киваю и так и остаюсь сидеть в ванной, слушая, как Андрей собирается и выходит из дома. Губы горят, сердце на разрыв колотится. Что только что между нами произошло?

Мало мне было проблем в личной жизни, так еще и на работе добавилось. Паркуюсь недалеко от машины Вадика. Вижу, как он выходит из здания, идет навстречу. У меня в голове каша, я ни черта не понимаю, что тут происходит и почему один из лучших моих бойцов сорвался и чуть не пересрал себе всю карьеру.

Выбираюсь из машины, подхожу к свояку. Мы обмениваемся рукопожатиями. Надеваю капюшон, на улице холод собачий, машину не глушу. Надеюсь, я тут ненадолго.

— Ну что тут? — осматриваюсь. На улице никого, максимум дежурный видит нас по камерам.

— Он в моей машине. Не говорит ничего. Пытался пройти через пост, но его не пустили. Орал, что ему нужен подпол. Болдырев. Я вышел, когда его собирались дубинками выводить. Показалось, твой пацан. Не ошибся.

— Спасибо, Вадим, — похлопываю его по плечу. — Как вовремя ты тут оказался. Мне бы из этих хрен кто позвонил, — киваю на здание Следственного. Меня тут знают, уважают и даже побаиваются, но я ни с кем не дружу. Мне куда дороже нормальные отношения с бойцами из отряда. Здесь все слишком лицемерно и подло: подковерные игры, интриги — это не для меня, мне надо просто и понятно. — Спасибо. Я твой должник.

— Приезжай тридцать первого шашлыки жарить. Я один затрахерюсь, — хмыкает и достает из кармана пачку сигарет. Предлагает мне, я снова отказываюсь. Не хочу. Зависимости в военно-полевых условиях до добра не доводят.

— Неожиданно, — поджимаю челюсть и киваю. Когда Диана сказала, что планирует встречать Новый год с Беловыми, я поначалу даже успокоился. Не помиримся — будет в хорошей компании. Потом, конечно, разозлился и даже расстроился: наверняка среди приятелей Вадима есть холостяки, которые поспешат утешить Дианку. Она же, когда грустная, похожа на маленького котеночка, мокнущего под дождем. Такую хочется утешить, пригреть, чтобы потом увидеть как этот котеночек превратится в грациозную кошку, которая вмиг вскружит голову. Диана делает это неосознанно, она даже не замечает, как влияет на мужиков в радиусе десяти метров от себя. Зато я замечаю и каждый раз ее ревную. — Буду. Виски или коньяк?

Вадим машет рукой, мол, без разницы. Мысленно делаю пометку подготовиться к празднику. Вадим дал мне шанс, который нельзя упустить. Если Диана сама не решится взять меня в «плюс один», то все равно будет веский повод приехать.

— Я так понимаю, Диана сегодня ночует с тобой?

— Да. Завтра ее вещи заберу.

— Она хоть знает? — посмеивается Вадим, глядя на меня сквозь пелену дыма. Он разговорчивый, только когда выпьет. Сейчас же лишнего слова не скажет.

— Знает. Я не то чтобы особый выбор оставил.