– Ты знаешь слишком много рун. И, что удивительно, понимаешь их! Не может человек в твоём возрасти уметь так много, – Колычев держался из последних сил.

На мгновение у меня в голове прорезались воспоминания из прошлой жизни. Как я посещал магическую академию. Днями и ночами напролёт разучивал разные руны, разбирал их язык, пытаясь найти способ вернуть себе здоровье. Сколько сил и времени потратил, корпя над учебниками и старыми трактатами!

В моей душе всколыхнулось что-то чёрное. Злое и опасное. Меня затопило раздражение, а вслед за тем пришла ярость.

«Да кто он такой, этот Колычев, чтобы допрашивать меня? Давить магией, запирать в клетке?»

Резко поднявшись, я шагнул в сторону стола, за которым сидел мастер. Его лицо переменилось: он явно заметил произошедшие во мне изменения.

Щит, разделяющий нас, задрожал. Но я прекрасно видел руну. Она была нанесена поверх старых узоров, и, похоже, сделал это человек не слишком понимающий. Потянувшись магией к ядру, я придавил его волей. Оно затрепетало в моих руках, как пойманная птица, пытаясь вырваться, но одновременно понимая, что ей не справиться со мной. Разрушать ядро я не стал. Просто сделал шаг вперёд, проходя сквозь щит, который был под моим полным контролем, и опёрся руками о край стола.

Работа с ядром помогла мне прийти в себя. Гнев начал угасать.

– Я не враг вам, – тщательно выговаривая слова, произнёс я, глядя в испуганные глаза Колычева, – и ни словом не соврал. Думаю, вы доверяете своему льву? – Я перевёл взгляд на статуэтку. – Надеюсь, мы прояснили все вопросы? Но даже если и нет, больше я подобного допроса терпеть не намерен.

Я сделал шаг назад и, уже практически полностью успокоившись, рухнул в кресло, которое тепло приняло меня в свои объятия.

Глава 20

Колычев молча барабанил пальцами по столу, задумчиво рассматривая меня и тяжело дыша. Защиту в кабинете он уже отключил, ауру убрал. Его убедили то ли мои слова, то ли демонстрация силы. Это было не так уж и важно. Мне не хотелось окончательно портить отношения с мастером. Признаюсь честно, я уважал Матвея Фёдоровича – и как человека, и как хорошего специалиста. Его мнение мне было не безразлично, и я по-прежнему считал, что у него есть чему поучиться.

При всём при этом первым начинать разговор я не собирался. Это должно быть его решение: оставить меня в учениках и попытаться вернуть взаимное доверие и уважение или продолжать лелеять свои гордость с подозрительностью, и наши отношения на этом закончатся.

Когда лицо мастера приобрело привычный оттенок, он, проведя рукой по столу, начал разговор:

– Этот стол мой отец купил на аукционе примерно шестьдесят лет назад. Ещё три года у него ушло на то, чтобы восстановить руну, которой на тот момент было не меньше ста лет, – Колычев повернулся к окну, взял с подоконника графин и стакан. Наполнив его, осушил почти до дна парой глотков. – Ты сумел обойти её за пару минут, – он по-прежнему сверлил меня взглядом, но без прежней ярости и подозрения. Скорее, с любопытством и уважением.

– Мне хорошо знакома подобная руна, – пожал я плечами.

Я не стал ему говорить, что для понимания рун мне требуется не так много времени, как местным магам. Хотя я и знаком всего лишь с несколькими, но у меня уже сложилось понимание, что это проблема глобальная. В магической школе не обучают самому важному – языку, на котором рисуют ядра рун.

– Знакома, – хмыкнул он недоверчиво, – даже если ты выучишь сотню рун, а в библиотеке гильдии магии их не одна тысяча, подчинить её себе за пять минут… – Матвей Фёдорович покачал головой и стёр с подбородка остатки воды. – Не представляю, как это может работать! – закончил он.

– Пусть это останется моим секретом. Или считайте, что у меня имеется суперспособность на понимание рун, – улыбнулся я в ответ.

Мне действительно было достаточно максимум пары часов, чтобы справиться с особо сложной руной. Это не значит, что за это время я смогу понять её на достаточном уровне, чтобы воспроизвести. Однако с помощью высокой силы воли и немаленького магического источника, а так же очень большого опыта, мне достаточно и небольшого понимания, чтобы укротить руну. Конечно, если речь не идёт об изделии, вышедшем из рук магистра или архимагистра.

– Ты весь состоишь из секретов. Это напрягает, – честно признался Колычев. Было видно, что он так и не решил, как ко мне относиться.

– Вы же убедились, что я не враг вам. С руной правды я ничего не делал. Она и сейчас работает, – я кивнул на статуэтку льва, – зла я вам не желаю. А насчёт рун... у меня складывается впечатление, что рунологи не до конца понимают свой предмет. Это всё равно, что дать дикарям пистолет. Если они его ни разу не видели, максимум, что смогут придумать, – колоть им орехи. Если показать дикарям, куда нажимать и как направлять дуло, они смогут выстрелить и даже, при должном везении, попасть в цель. На мой взгляд, многие мастера примерно на этом уровне и застряли. Они знают, что это пистолет, знают, что есть спусковой крючок, что если нажать на него, – из дула вылетит пуля, и всё.