Потом еще гора сообщений и фоток, и на одном из видео, где мой кот сидит на красивой лоскутной подушке на каком-то стареньком стуле, снова слышу этот негромкий раздражающий звук — кап, кап, кап…

Кран, Наташа говорила о нем еще неделю назад во время того безумного звонка.

Вообще у меня нервы как стальные канаты — по-другому с моей работой и не выгрести — но я терпеть не могу, когда в доме где-то что-то сломано. Я тогда так насмотрелся на ее смешные тряпки в волосах и на нелепых уток, что если бы не торчал на вершине мира — сорвался бы с ней и сам бы затянул проклятую гайку. Хотя, скорее всего, дело не только в прокладке, и нужно перебирать весь кран. А еще лучше — заменить его к хренам.

Я затягиваюсь и вспоминаю Машку, с которой мы в разводе лет шесть. Или уже семь?

Смотрю на свои покрытые ссадинами и мозолями руки — и последний разговор с женой, когда она орала мне в лицо, что толку с моих рук, если я не вожу ее по европам и не могу купить «Порше» (чем ей «Ниссан» не угодил — до сих пор не отдупляю). А когда женились — нам было по двадцать пять обоим, она чуть ли не молилась на то, что у меня рыки золотые и я ими заработал нам на первый взнос за квартиру.

Я морщусь, тяну еще немного дыма в легкие и мысленно пожимаю плечами.

Жена ушла, забрав все, даже мебель — мне было вообще однохренственно. Но сказал, что кота она заберет только через мой труп. К счастью, Маша на него не претендовала, потому что прямиком из семейной жизнь выпорхнула в руки какого-то араба и свалила жить лучшую жизнь в Дубайск.

Я удалил все ее контакты и наши переписки, купил новую мебель, переехал в новостройку с видом на горсад с тех пор в душе не гребу, как она, где и что.

Умерла так умерла.

Ну и в отношения меня теперь даже ссаными тряпками не загонишь, в ЗАГС — тем более.

Я стряхиваю пепел, еще раз смотрю видео с котом и понимаю, что не понимаю, как она вообще там спит под этот чертов «кап-кап». Ну вот, блин, как?!

— Алло, Паш? — До своего друга Паши — лучшего сантехника в городе, который должен мне больше, чем земля — сельсовету, дозваниваюсь со второй попытки. — Живой? Слушай, дело есть. Срочное. Прямо завтра с утра.

— Валер? Ты из лесу звонишь? — Пашка аки конь ржет в динамик. — В палатке трубу прорвало?

— Номер телефона пиши. Шутник. Там девушка, у нее кран течет. Сделай как надо, все — поменяй что там у не сломалось, шланги, смеситель, если надо — всю разводку. Я сейчас скину тебе на карту за срочность и на расходники, что там будет сверху — мне скажешь, накину. И чтобы без мата, Паш. Она училка.

— Ого, учительница, значит? — Голос друга становится таким... в общем, врезал бы я ему подзатыльник, чтоб без этих вот многозначительных пауз. — Ладно, сделаю. Номер давай.

— Попробуешь к ней подкатить — закопаю, — предупреждаю на всякий случай, а то знаю я его шлюшью натуру.

— Да когда я на чужих баб рот разевал, совсем там одичал, Градов!

— Она не моя баба, — говорю степенно и заканчиваю разговор.

Снова разглядываю фотографии и видео Белочки — ее в кадре почти никогда нет, но иногда мелькают руки в веснушках с аккуратными короткими ногтями без яркого лака. Вспоминаю, какая она худая и тонкая-звонкая. В нашу первую встречу у меня сбыла аллергия на проклятую акацию — все время хотелось чихнуть, но держался, чтоб Белку не сдуло.

Палец сам тянется к кнопке видео-вызова, но потом вспоминаю, что вид у меня сейчас — только людей пугать, и поэтому просто звоню. Бросаю взгляд на часы — десятый час, она ж в такое время еще точно не спит?

— Валерий? — Наташа отвечает быстро. Голос удивленный и немного тревожный. — Что-то случилось? С Вицыком все хорошо, он только что...

— Наташа, слушай внимательно, — перебиваю я, и сам слышу, как в голосе просыпается «командный» тон. — Завтра утром к тебе приедет человек. Его зовут Павел. Он мой хороший знакомый. Он починит кран на кухне и посмотрит, что там еще барахлит.

В трубке повисает тишина. Такая долгая, что я начинаю поглядывать на телефон, думая, что снова легла связь.

— В каком смысле — приедет? — наконец спрашивает она. — Валерий, я никого не вызывала. И я... не пускаю в дом незнакомых мужчин. Завтра вообще-то суббота, я планировала...

— Наташ, — я стараюсь говорить мягче, но получается все равно как инструктаж по технике безопасности, — Он профи. Тебе нужно только открыть дверь и показать, где течет. Не спорь. Меня твой капающий кран бесит даже через спутник, как ты с ним живешь вообще?

— Я учительница, — напоминает она, — у меня нервы закаленные.

Я чуть не задвигаю, что моя первая училка — Татьяна Григорьевна — выглядела как помесь бульдога с носорогом, и впадала в истеричный транс даже когда в классной комнате пролетала муха.

— И вообще, — продолжает все тем же строгим училкиным тоном, — я сама могу все починить. У меня руки, между прочим…

Она что-то там рассказывает, а я вспоминаю, что да — у нее руки. Красивые такие руки, с длинными тонкими пальцами. Без обручального кольца, кстати, о птичках.