— А денег у него на книгу не было, — продолжал рассуждать Тиберий, — вот и придумал ты подговорить Метробия её выкрасть, да вам продать.

— Я не придумывал! — заорал раб.

— А, стало быть, это твой господин горазд на такие подлости? — подал голос Калвентий, — а с виду и не скажешь.

— Что вы пообещали Метробию? — спросил Тиберий, — он, как говорят, тюфяк, вам под стать.

— Я не п-покупал его! — неожиданно возопил Ктесипп, — у меня и денег нет!

— Ну да, потому и зарезали.

— Не резали! И на кражу не п-п-подбивали! Я П-плутарху… Плутарху п-письмо написал! Сюда его п-пригласил. А с Метробием я о книге говорил раз, но не п-просил ничего, не склонял ни к каким з-з-з…

Он аж покраснел, пытаясь выговорить последнее слово

— Злодействам! — подсказал Иероним.

— Да!

— Плутарх? — спросил Тиберий, — кто такой Плутарх?

— Учёный муж. Из Херонеи, — ответил Ктесипп, — это в Б-беотии.

— Он здесь причём?

— Я писал ему… П-пару раз… В-выражал в-восхищение. А он мне отвечал! — Ктесипп зачастил, сбиваясь и заикаясь, — он сейчас п-про К-к-красса п-пишет. Жжиыы…

— Чего жужжишь? — поморщился Калвентий, — то зудит, то жужжит.

— Ж-жизне… Опп… п-писание.

— Про Красса? — приподнял бровь Тиберий, — какого Красса?

— Ну, п-про три… триумв-в-вира. Д-давно жил. Лет п-полтораста н-назад. Б-больше. Эта книга Мемнона, т-там в-важжное. П-про Красса и Сп… Спп… Я х-хотел п-первым… Рассказать.

Тиберий и Калвентий переглянулись. Декурион кивнул в сторону, дескать, отойдём.

— Может и не врут.

— С чего бы? — недоверчиво нахмурился Калвентий.

— Да как-то замудрёно всё. Плутархи какие-то, Крассы. Язык заплетается, а чешет несусветную хрень бодро. Был бы он воришка рыночный, я бы не купился, но этот явно не таков, чтобы сходу сочинять.

— В книгах своих набрался, — буркнул Калвентий.

Он велел подручным разделить подследственных. Ктесиппа увели в отдельную камеру и продолжили допрос раба. К «лошадке» больше не прибегали. Иероним и без неё трещал, как цикада. Потом их с Ктесиппом поменяли местами. Показания в целом сходились.

Иероним узнал о книге от своего приятеля. Метробий похвалялся на агоре, что госпожа его купила свиток за большие деньги. Деньжищи, как говорил он, закатывая глаза. А ему, Метробию, конечно, досталась великая честь переписывать это редчайшее сокровище. Он весь раздулся от гордости.

Иероним рассказал о том господину, тот тоже возбудился. Но даже речи не шло, чтобы книгу купить или украсть. Ктесипп просто переговорил с Метробием в лавке Софроники, узнал кое-какие подробности о содержании свитка и вприпрыжку побежал домой, писать Плутарху из Херонеи. Он жаждал лишь славы открывателя, который первым сообщит ценнейшие для известного историка сведения. Пригласил Плутарха в Филиппы.

— Едва ли они, — подвёл итог Тиберий.

— Что же, снова на эмпусу валить? — мрачно буркнул Калвентий.

Бывший декурион наклонился к Ктесиппу:

— А ещё кому-нибудь про книгу ты рассказывал?

— Да… — признался тот, — на симпосионе п-похвастался. У Антиноя.

Тиберий посмотрел на Калвентия.

— А вот этого так запросто на «лошадке» не прокатишь, — мрачно покачал головой Басс.

Они вышли из крипты. Калвентий подозвал старшего из своих подчинённых и распорядился:

— Ктесиппа отпустить. Запретить выезжать из города, предупредить все смены стражи на воротах.

— Через стену не перелезет? — хихикнул Тиберий, — а вдруг у вас тут по клоаке можно к морю проплыть?

— Не смешно, — поморщился иринарх, — раб его пока у нас посидит.

— Что дальше? — спросил Тиберий.

— Не знаю. Пошли к Филадельфу.

Эдил выслушал дознавателей с таким видом, будто проглотил таракана. Или жабу. И когда Тиберий тот же вопрос задал ему, лишь вздохнул и поджал губы.

— Скаева сегодня орал на форуме, что эдилы обгадились и не могут обеспечить безопасность и правопорядок.

— И поди, пытался организовать сбор денег на чистые тоги? — поинтересовался Калвентий.

Филадельф наградил его свирепым взглядом. Гай Муций Скаева был городским заводилой. Будоражил горожан рассказами о том, что во власти воры, совет декурионов в сговоре с публиканами и налоги завышены чуть ли не вдвое, суды продажны, кругом заговоры и вообще разврат. А эдилы всё это покрывают за подарки от богачей. И потому надо выбрать эдилом его, Гая Муция. Очевидно, только он достоин покрывать эти безобразия.