— Глубокая царапина, — заключил он. — Идите сюда.

Ясна словно окаменела. Он сам взял ее за руку и усадил за стул рядом со своим. А потом поднял со стола рушник, которым накрывали хлеб, и, смочив ткань из бутыли, приложил к ее лбу. Рана тут же защипала, Ясна дернулась, но мужчина не дал ей отстраниться.

— Тш-ш-ш, нужно промыть, чтобы зараза не попала. Вы же не хотите лишиться лица?

— К-к-как это? — только теперь смогла отмереть Ясна, когда он отошел от нее.

— Я видел, как люди гниют заживо, когда в раны попадала болезнь, — спокойно пояснил он. — Поэтому после битв, когда ничего нет под рукой, часто раны прижигают раскаленным железом.

Ясна представила это и побледнела.

Охранник заметил ее состояние, но даже не смутился, а вместо этого подвинул к ней свою чашу, очевидно, с тем же содержимым, которым он промакивал ее царапину. Ясна никогда не пила крепких напитков, но сейчас во рту пересохло так, что трудно стало даже глотать. Он судорожным движением взяла чашу и опрокинула остатки содержимого в себя. Горло обожгло огнем, она закашлялась. Жидкости оказалось гораздо больше, чем она ожидала.

Робоф тихо засмеялся и подал ей кусок сыра.

— Ешьте, нужно закусить.

В глазах все поплыло, мужчина напротив стал раздваиваться. Ясна с трудом взяла у него угощение и не удержала равновесие, чуть не свалившись со стула.

— Эй, эй! — воин придержал ее, не позволив упасть.

Сейчас он сидел без доспехов: в одной белой рубахе и кожаных коричневых штанах, обуви не было, наверное, оставил ее во дворе. Ясна почувствовала терпкий запах его кожи и попыталась отшатнуться, но не потому что он был ей неприятен, а совсем по противоположной причине.

— Отпусти, — не доверяя голосу, прошептала Ясна.

— А вы не упадете? — с сомнением поинтересовался охранник.

— Уже все в порядке, просто не привыкла к крепким напиткам.

— Вы могли удариться головой сильнее, чем кажется.

— Все в порядке, отпусти! — приказала Ясна.

Наемник сделал так, как она пожелала. Он соорудил из хлеба, мяса и сыра пирамиду и протянул ее госпоже, потому что предыдущий кусок она выронила.

— Попытка номер два, — коротко хохотнул он.

На этот раз Ясне не показалось, что он насмехается над ней, поэтому она не разозлилась. Даже улыбнулась в ответ и приняла угощение. Когда она все прожевала, с опаской поднялась.

— Благодарю за ужин.

Ей следовало грациозно удалиться, но сейчас девица благодарила богов за то, что вообще могла двигаться. Хорошо, что родители ее сейчас не видят. Какой позор! Столько раз оконфузиться за такое короткое время! Она несмелыми шагами направилась вон из кухни.

Воин подскочил следом.

— Я сама! — остановила она его не оборачиваясь. — Не нужно мне помогать!

Варгроф не трогал ее, но она спиной чувствовала, что он шел за ней вверх по лестнице. Ясна не слышала его шагов, но почему-то была уверена, что он где-то рядом.

— Спасибо, — сказала она тихо, уже открыв свою дверь.

Ответом ей послужила тишина.

— И за мула тоже спасибо, — после небольшой паузы решила добавить она.

— Мне нравится кличка Снежок, — уже удаляясь, заметил Варгроф.

Ясна хотела еще что-то ответить, но рядом уже никого не осталось, поэтому она махнула рукой, вошла к себе в комнату и, повалившись на кровать, почти мгновенно уснула.

В то время, когда Траян находился дома, а не в поездках, новый наемник должен был охранять дом только ночью. Остальным временем он распоряжался сам. Так было и когда в доме работал Дорс, за много лет ставший другом отцу Ясны.

Варгрофу выделили комнату на первом этаже, таким образом он не мешал хозяевам отдыхать и при этом спокойно нес службу. Но если Дорс обычно отсыпался целыми днями, потому что ночные бдения вовсе не шли ему на пользу, тем более он был уже в довольно почтенном возрасте, то молодому воину хватало совсем немного времени после рассвета, чтобы выспаться. А потом он уходил по другим делам или просто сидел во дворе: чистил оружие, попивал прохладный травяной отвар, беседовал со служанками.

О его передвижениях молодой хозяйке рассказывала именно Ждана, которая всегда все и обо всех знала. Из слов ее выходило, что Варгроф — довольно общительный человек. Но стоило рядом появиться Ясне, он будто натягивал на себя чуть насмешливую маску. Вел себя с ней почтительно, но девицу ни на миг не отпускало ощущение, что он слегка посмеивается над ней. И ее это невероятно сильно раздражало.

Чтобы закрыть царапину, Ясне пришлось несколько дней подряд самой делать себе прическу и закрывать лоб очельем*, девицы часто носили такие, поэтому ни у кого не возникло вопросов. Только Ждана оказалась не слишком довольна, что госпожа вдруг сама пожелала заниматься своими волосами. Служанка, расчесывая Ясну, каждый раз восхищалась ее длинными и густыми локонами, которые на солнце переливались цветом спелых пшеничных колосьев.