Она не хотела, чтобы женщина и ее выводок видели, что может с ней сделать хозяин, поэтому, преодолевая себя, опустила руки и пошла. Мужчина сильно натягивал цепь: идти — трудно, глотать — невозможно. Ясна дышала маленькими порциями и двигалась. Двигалась за стражами, которые показывали ей дорогу.

Путь их снова пролегал через рынок, сейчас здесь оказалось гораздо тише, однако народ не уходил отсюда даже ночью, просто торговцы сменялись.

Ясну сжигало изнутри горячее чувство стыда. Видно, рабы на поводке — редкость даже для этого места. Она плохо видела дорогу из-за слез, которые застилали глаза пеленой, но кожей ощущала на себе заинтересованные взгляды. Эта мука получалась гораздо острее, чем тогда, когда Титум сек ее в спальне. Никогда на Ясну не смотрели вот так: со смесью удивления, жалости и презрения. Да, пожалуй, презрения в этой смеси ощущалось больше всего.

Она до скрипа сжимала челюсти, до кровавых лунок впивалась короткими ногтями в ладони и продолжала путь. Стражи довели их до самых ворот и распрощались с Титумом. Тот поблагодарил их и распахнул калитку.

Двор освещало несколько факелов, чего обычно не случалось. И было еще кое-что, от чего Ясна содрогнулась всем телом. Посреди переднего двора в землю врыли два столба с кольцами. Специально для нее.

Это был словно кошмарный сон. Она не верила, что все происходит на самом деле. Титум намерен исполнить угрозу. Что ж, тем для нее лучше. Не придется долго мучиться. Это будет болезненная кончина, но Ясна выдержит все. В какой-то момент ей даже показалось, что она сломала зуб, так жала челюсти.

Титум подвел ее к столбам и не спеша привязал кожаными ремнями. Ясна видела, как, словно призраки, из дома выходили женщины. Первой шла Авина. Бледная и красивая. Она очень прямо держала голову, но старалась не смотреть в сторону беглянки, все время отводя взгляд куда-то в сторону и что-то пряча в складках одеяния. Потом шла Йанетта, за ней — Эрмина, замыкала шествие Зелья. Ясна сморгнула остатки слез и увидела, что у чернокожей рабыни опухли глаза. Но двигалась она свободно, из чего Ясна сделала вывод, что ее не наказали. По крайней мере, пока. А вот Лассела видно не было. Девица ухмыльнулась одной стороной лица. Что бы с ней ни случилось, он больше в этом доме работать не будет. Титум не станет держать у себя такого безалаберного охранника.

— Почему ты улыбаешься? — не понял хозяин, когда закончил привязывать ее, цепь с шеи свободно стекала вниз и заканчивалась на земле, скрутившись несколькими колечками.

Вряд ли то выражение можно назвать улыбкой, но Ясна даже обрадовалась, что он так думает, и шире растянула губы.

— Скоро я сотру эту улыбку с твоего хорошенького личика. Авина.

Одно слово, но его жена тут же с готовностью подала хлыст, который до этого момента скрывала от посторонних глаз. Она как будто стыдилась, что участвует в этом действии, но ничего не могла поделать и продолжала.

Титум сдернул со спины Ясны ткань. Резкое движение и — тишина. Он встал сзади нее. Ясну так и подмывало обернуться, но она заставила себя стоять прямо и дышать. Все, о чем она сейчас думала, — как дышать.

Свист воздуха. Ослепляющая боль. Нежная кожа, только зажившая после той страшной ночи, словно загорелась. Ясна не вскрикнула. Скрипнула зубами, но не издала ни звука. Она уже знала, чего ожидать, и это придавало ей силы. Выжить.

Свист воздуха. Тяжелое дыхание хозяина сзади. Боль. Все повторилось. Но на этот раз будто предыдущий удар заглушил ощущения нового, и Ясна была этому рада. Не закричать. Держаться. Выжить.

Свист. Удар. Тихий стон.

— Обычно я не делаю это так, — обратился к кому-то Титум, и Ясна поняла, что не к ней. — Но эта рабыня совершила непозволительный проступок.

Свист. Удар. Ясна дернулась, но заставила себя выровнять спину. Пускай сечет. Она все выдержит! Выдержит, чтобы темной ночью пробраться к нему в спальню и убить! Эта мысль путеводной звездой манила за собой. Ясна вдруг поняла, ради чего сейчас она не может умереть!

Свист. Боль красными пятнами кинулась в глаза.

— Мой предыдущий охранник не справился со своими обязанностями.

Да с кем же он говорит?!

Свист. Удар. Она нервно сглотнула и чуть повернула голову, боковым зрением заметив высокий силуэт. Новый удар застал ее врасплох. Она охнула, но все же завершила движение шеей.

Новый удар. Но она его даже не почувствовала. Дыхание перехватило. Ясна в буквальном смысле не могла сделать вдох. Это не могло быть правдой! Глаза ее видели, но сознание не хотело воспринимать.

В нескольких шагах от нее стоял высокий мужчина, воин в кожаных доспехах, которые не скрывали сильные плечи. И если Лассел был большим, но каким-то слегка заплывшим жиром, то у этого прослеживалась каждая мышца на темном теле. Настолько плотно загар ложился только у робофов. Его черные, как угли, волосы, падали на лоб, закрывая один глаз, но он не убирал их, до белых костяшек пальцев сжимая ятаган в ножнах. Казалось, воин вот-вот переломит оружие помолам. Но остальное в нем было неподвижно. Он как будто даже не дышал. Ясна медленно, лишь сотрясаясь всем телом от сыпавшихся ударов, подняла фиалковые глаза, встретившись с его почти черными. Только она знала, что это обман света. На самом деле они синие, как вечернее небо. Ясна знала эти глаза. Помнила эти губы. От его нажима треснули нити в кожаных ножнах. Но он все еще не двигался.

— Помнишь, что я обещал тебе в первый день, — склонился к ней хозяин.

Рабыня медленно перевела на него взгляд и, собрав все оставшиеся силы, плюнула хозяину в лицо.

— Я убью тебя, тварь! — вокруг зеленых радужек побежали красные прожилки, отчего глаза выглядели неестественными, демоническими.

Ясна видела, что он замахивается для очередного удара, когда его рука оказалась в сильном захвате.

— Хватит, — услышала она до боли знакомый голос, и внезапно ее накрыла спасительная темнота.