Тобик отстранился на время, суматошно обежал нас вокруг, прясел, чтобы куснуть некстати донимавшую блоху, и опять запрыгал, ловя жарким языком Ульянину руку.

– Ну, спасибо вам, сыночки!
– проговорила она.
– Дальше я сама.

– Ну как же...
– усомнился было Олега.

– И так не знаю, чем благодарить. Дульки хоть потрусите. Больше мне нечего...

Трясти грушу мы отказались: стало совестно брать даже эту бесхитростную мзду.

Для надежности следовало бы довести ее до самого порога, но и тут мы почему-то уступили, поддавшись ее твердой решимости дальше идти самой.

– Теперь я дома, - облегченно говорила она.
– Тут-то я зрячая. Ощупывая подошвами тропу, она побрела к огороду, к ветхой соломенной кровле, похожей на земляное надгробье, покато обровненное на все четыре стороны. Тобик радостно носился около, невольно мешая ей, а может быть, и помогая...

– Сейчас макаронцев наварю, - доносился ее умиротворенный голос.
– Супчику с тобой похлебаем...