И сейчас, глядя на это, любому стало бы предельно ясно, почему их так сильно боятся.

Октавия наблюдала за происходящим со всё той же милой и невинной улыбкой, с которой только что посылала мне воздушный поцелуй.

Я невольно залюбовался.

Дед рядом тихо хихикал:

— Талантливая пигалица. При случае надо бы показать ей ещё пару интересных трюков.

Когда хаос немного утих, большая часть Канваров либо лежала на полу, опутанная паутиной, либо корчилась от боли, либо просто пыталась выбраться из ловушек, Октавия спокойно подняла рюкзак, перекинула его через плечо и направилась к выходу в другой конец зала.

На секунду она остановилась и оглядела зал. Кто-то из врагов уже никогда не встанет, но некоторые ещё оставались в сознании.

— Знаете, — игриво протянула она, — «бросить бабу» и «оставить ведьму в засаде» — это немножко разные вещи.

И ушла, её шаги эхом отдавались в зале.

Я расхохотался.

Но не все Канвары были выведены из строя. Человек шесть-семь, самых сильных или просто удачливых, всё-таки сумели прорваться через ловушки. Они были ранены, злы, но всё ещё боеспособны.

И они бросились следом за Октавией.

— Наша очередь, — сказал я деду.

Мы вышли из укрытия и прошли в следующий зал, куда уже убежала ведьмочка.

Канвары ворвались туда буквально через секунду после нас, и замерли, увидев меня и деда, стоящих между ними и Октавией.

— Сюрприз, — сказал я, улыбаясь.

Дед взмахнул рукой, в которой мгновенно появился теневой клинок.

Я сделал то же самое.

Канвары переглянулись. Они явно не ожидали, что мы снова окажемся здесь. Что это была ловушка в ловушке.

Командир отряда, высокий мужчина с седеющими висками, сжал меч:

— Отступаем! Ждём подкрепления!

Умное решение.

Канвары развернулись и бросились обратно, к лестнице. Мы успели прикончить троих из них, но остальные вылетели прочь из окна.

Что ж. Дальше уже так легко не будет. Они явно пересмотрят свою тактику.

Но и текущий результат неплох.

Дед подошёл ко мне, его лицо выражало удовлетворение:

— Отлично. Мы вывели из строя около двадцати. Осталось… сколько?

Я переключился на разведчиков, быстро оценивая ситуацию. Третья группа Канваров уже подлетела к монастырю и сейчас приземлялась во дворе. Остатки первых двух групп выбирались из башни, собираясь вместе.

— Около сорока, — доложил я. — Может чуть больше. Они перегруппировываются.

— А драконы? — спросила Октавия, подходя к нам.

На её лице не осталось и следа страха, который она изображала минуту назад. Только азарт.

Я мысленно потянулся к своей связи с Агни и Сэром Костиусом. Мёртвые драконы откликнулись на мой зов, не словами, а ощущением. Холодным присутствием нежити, летящей по моему приказу.

Через эту связь я чувствовал примерное расстояние между нами. И оно всё ещё оставалось большим.

— Двадцать пять минут, — сказал я вслух. — Может, двадцать, если повезёт.

Дед нахмурился:

— Долго. Слишком долго. Сорок против троих… даже нам будет непросто держаться так долго.

— У нас нет выбора, — пожала плечами Октавия. — Значит, будем держаться.

Я собирался ответить, но тут кое-что меня отвлекло.

Магия. Много магии, концентрирующейся в одной точке.

Я переключился на ворону, сидящую на соседнем здании, и увидел.

Канвары собрались во дворе. Все сорок с лишним человек. Они стояли полукругом, глядя на башню, в которой мы прятались. А впереди них стоял их командир, тот самый седой мужчина.

Он поднял руки, и над его головой начала собираться энергия.

К нему присоединилась ещё дюжина магов. Их заклинания сплелись воедино, создавая массивное заклинание из сжатого воздуха. Я сразу понял, что это. Ураганная бомба.

— Они собираются разрушить башню, — спокойно сказал я.

Дед и Октавия переглянулись.

— Умно, — признал дед. — Очень умно. Лишить нас преимущества узких проходов и высоты. Выманить на открытое пространство.

Я уже активировал теневой щит, окутывая нас троих плотным коконом энергии. Дед добавил свою защиту, создавая второй слой.

Как раз вовремя.

Воздушная бомба ударила в основание башни.

Взрыв был оглушительным. Я почувствовал, как всё здание содрогнулось, камень трескался, балки ломались. Пол под ногами накренился, стены начали рушиться.