Не человеку. Не мужу. Не спасителю.
Тому, чье имя в этом королевстве произносят шепотом.
У него есть древнее право первой ночи.
У него — мрачный замок, кровь на руках и власть, которой боятся даже те, кто носит короны.
А у меня нет права отказаться.
Я попала в обреченное королевство, где женщин продают ради союзов, брачные клятвы звучат как приговор, а за красивыми лицами прячутся монстры пострашнее тех, что скрывают клыки. Теперь я — жена чудовища, которое все считают проклятым.
Они ждут, что в первую ночь я сломаюсь.
Стану покорной.
Исчезну в его тьме.
Но я не собираюсь быть жертвой.
Если этому чудовищу нужна моя покорность, ему придется сначала пережить мою ненависть.
Вот только чем дольше я живу в его замке, тем яснее понимаю: самый опасный мужчина в этом королевстве — единственный, кто не лжет мне.
И, возможно, единственный, кто способен спасти меня от судьбы страшнее смерти.
Я вышла замуж за чудовище.
Но еще неизвестно, кто из нас станет погибелью для обреченного королевства.
Глава 1
Невеста, которую украли у алтаря
Меня учили трем вещам.
Улыбаться, даже если страшно.
Молчать, даже если больно.
И ни при каких обстоятельствах не портить чужой праздник.
Поэтому в тот миг, когда под моими ногами дрогнул каменный пол, когда в висках ударило так, будто кто-то со всей силы захлопнул дверь прямо внутри головы, а мир с оглушительным хрустом распался на свет, звон и чужие голоса, — первое, что я сделала, это попыталась удержаться на ногах и не уронить бокал.
Глупо, конечно.
Потому что никакого бокала в моей руке уже не было.
Как и ресторана, где пять секунд назад под потолком висели гирлянды теплых лампочек, пахло розами и дорогим парфюмом, а ведущий, улыбаясь слишком белыми зубами, объявлял: «Просим всех встать, начинается церемония».
Я моргнула.
И увидела над собой не стеклянный купол банкетного зала, а высокий, уходящий в сумрак свод из темного камня.
Не музыка.
Колокола.
Не шепот гостей.
Молитва.
Не кремовые платья подружек невесты.
Ряды женщин в серых капюшонах.
Я стояла посреди огромного храма.
В белом.
В чужом теле или в своем — я тогда еще не понимала. Но платье точно было не моим. Оно не напоминало современное свадебное, нет. Слишком тяжелое, слишком плотное, слишком холодное на коже. Корсет стягивал ребра так, что трудно было вдохнуть. Юбка волочилась по полу, вышитая серебряной нитью и какими-то незнакомыми символами, а на голове лежал тонкий обруч, от которого виски ломило так, будто металл впился прямо в кость.
Передо мной стоял мужчина.
Высокий, светловолосый, в темно-зеленом камзоле с золотой вышивкой. Красивый. Даже слишком красивый — такой, о каких говорят «благородное лицо». Четкие скулы, прямой нос, рот, сжатый в линию терпеливого раздражения. Он смотрел на меня так, будто я уже успела его унизить, хотя не произнесла ни слова.
А между нами — седой старик в длинных церемониальных одеждах держал раскрытую книгу.
— Леди Элиана, — сказал он громко и с нажимом, словно повторял не впервые. — Вы подтверждаете согласие стать супругой лорда Адриана де Вальтера перед ликом Светлой Матери и по закону короны?
Элиана?
Я открыла рот, но вместо ответа наружу вырвался только хриплый вдох.
Храм качнулся.
В голову вдруг ударило чужое — не воспоминание даже, а обрывки: шелест ткани, ледяные пальцы служанки, запах ладана, шепот: «Только не смотрите вниз, миледи», тяжесть обруча, женский плач за стеной, и еще — страх. Такой густой, будто его можно было пить.
Я вцепилась пальцами в юбку.
Нет. Нет, этого не может быть. У меня просто паническая атака. Потеря сознания. Галлюцинация. Наверное, слишком душно, слишком много шампанского, слишком мало сна. Сейчас я проснусь дома, уткнусь лицом в подушку и буду вспоминать это как бред.
Только подушкой здесь и не пахло.
Пахло воском. Сырым камнем. Смолой факелов. И еще — кровью.
Еле уловимо, но ясно.
— Миледи? — голос старика стал холоднее.
Весь храм ждал.
Я чувствовала сотни глаз. Любопытных. Равнодушных. Злорадных. Напряженных. Все смотрели не на невесту — на сцену. На ритуал, в котором от меня требовалось только вовремя произнести нужные слова.
Рядом, на первой ступени помоста, стояла женщина в багряном платье. Красивая, сухая, с тонким лицом и тяжелым взглядом. На ее шее блестел рубин размером с перепелиное яйцо. Она смотрела на меня без сочувствия, как надзиратель на заключенную, которая медлит перед подписью.
— Отвечайте, — негромко произнесла она. — Вы позорите дом.
И в этот момент чужое имя внутри меня наконец соединилось с телом.
Элиана.
Так звали ту, чьи руки были сейчас моими — тонкие, белые, с царапиной у большого пальца. Так звали девушку, которую наряжали сегодня в невесту. Так звали ту, на место которой я каким-то невозможным образом провалилась.
Я судорожно сглотнула.
— Я… — начала было я.
И двери храма распахнулись.
Не просто открылись. Их ударило о стены с такой силой, что по залу прокатился грохот, заглушив молитвы, шепот и даже звон колоколов.
Холод ворвался внутрь первым.
Резкий. Северный. Живой.
Пламя факелов дернулось, будто испугалось. Женщины в капюшонах ахнули и попятились. Кто-то из мужчин схватился за рукоять меча — скорее по привычке, чем из смелости.
А затем в храм вошли они.
Пятеро всадников в черной броне, покрытой инеем, будто только что проехали сквозь метель. На плащах — серебряный знак, похожий на корону из шипов. Лиц не видно: шлемы закрывали их до подбородка, и лишь прорези для глаз тускло блестели.