Сука, свадебное...

Она лежит передо мной. Или подо мной? Я не знаю. Ощущаю ее бедра, ее лопатки, напряженные руки.

И глаза. Красивые. Огромные. Полные... чего?

Боязни? Ужаса? Или... желания?

Или я просто ебанулся? Сошел с ума. А ничего не было. Мало ли какая Катарина Джардино могла быть на свадьбе. Это я зациклен на Кате, потому меня и клинит...

Я сразу приказал себе — забудь ее, чувак. Потому что если полюбишь ее, тебе пиздец.

Мы из разных миров. Ее фамилия — настоящий яд. Ее семья — это те, кого я поклялся уничтожить. Отомстить за смерть отца. За всех, кого убили твари из семьи Джардино.

И то, что Катя полукровка, не спасает. Я тоже полукровка. И пусть я не Фальцоне, но мой отец служил дону. Его убили за то, что он был верным семье Фальцоне. Значит я должен отомстить.

Так сказал крестный. Я для этого и вернулся.

Я уезжал, чтобы ее забыть.

Я пытался. Реально пытался.

Забыть. Вычеркнуть. Залить потом, кровью, засыпать песком, забить выстрелами. Там, на войне, о которой не хочу вспоминать. Где мы все были наемниками, машинами для убийств.

Я себе говорил: она чужая. Она враг. Она Джардино.

Но каждый раз, когда ночью ложился, уткнувшись лбом в каремат, все равно вспоминал ее.

Меня трясло от злости. От злости на себя, что хочу ее помнить. Что не хочу забывать.

На войне не до девочек. Там все намного проще: вижу цель — не вижу препятствий. И не должно быть никаких Кать.

Но она была. Всегда. Всегда сидела в моей голове.

И меня выворачивало от злости, что она оттуда не уходит.

А теперь...

— Максим, сынок... — слышу тихий голос.

— Мама? — с трудом шевелю языком, зато говорить получается. — Где... дон?

— Дон Марко уехал. Я принесла тебе пить. Доктор сказал, тебе надо много пить, — к губам прижимается прохладное стекло. Это мать подносит стакан.

Вода смачивает губы. Они впитывают ее как губка, и следа не оставляют.

— Не спеши, Максим, пей медленно, маленькими глотками.

Делаю глоток. Вода стекает по гортани, постепенно охлаждает горящее нутро.

— Мама, что... Что здесь было? — спрашиваю, отводя руку со стаканом. Она прячет глаза.

— Я оставлю воду, пойду принесу кувшин. А ты пей, пей...

— Мама!.. — ловлю ее руку. С силой, какая осталась, сжимаю, — скажи... Невеста Джардино... Я ее... Что я с ней сделал?

— Ничего ты ей не сделал такого, Максим, чего бы они не заслужили.

— Мама!!! — приподнимаюсь на локте, из груди вырываются хрипы. — Прошу, скажи! Я ее... изнасиловал?

Она поворачивается. Медленно. В глазах горит незнакомый блеск.

— Ты отомстил за смерть своего отца, Максим.

Упираюсь затылком в подушку. Рычу бессвязно.

Блядь.

Катя.

Дон Марко сказал, что я сорвался и перестал себя контролировать. Доктор сказал, что я был под воздействием сильнодействующего препарата. Мать только что подтвердила. Значит все, что подкидывало мне подсознание — ебаная реальность.

Я вернулся из ада, чтобы отомстить. А получил по ебалу от своих же чувств.

Я готов переломать собственные руки за то, они ее держали. Готов перебить прикладом сам себе пальцы за то, что они ее трогали.

Готов сука член себе отрезать за то, что в нее его пихал. И язык тоже.

Но больше всего меня другое мучает.

Как так получилось?

Я ни за что бы просто так не стал этого делать. Даже если бы меня пытали. Даже если бы меня блядь на ремни живьем резали, я бы ее не тронул.

Я ее любил. Даже когда оказалось, что она из Джардино. Из стаи, которую я всегда мечтал порвать в клочья.

Когда узнал, что она из них, неделю в себя прийти не мог. Ломало так, будто под обстрел попал. Потому что как жить, если она враг? Как ее вычеркнуть?

А никак.

Вот и не вычеркнул. Просто спрятал глубже.

А теперь что — вытащил и трахнул? Или я должен был ее убить?

Ебаный пиздец.

Может, мне просто снесло крышу? Наркотик, жара, контузия. Вот и ебануло. Лучше бы я сдох от этого коктейля.

Если она меня узнала, все, это конец.

Если не узнала, еще хуже. Потому что я буду помнить. И мне с этим жить.