– О, разве он не красавец? У Молли Батлер была цветная гравюра, на которой он был изображен в бою с турками, во время абордажа "Торгуда" [3] , с саблей в руке, и все лучшие девочки в школе...

Они так и не узнали, что говорили или думали лучшие девочки в школе, потому что в этот момент загремел салют из семнадцати орудий, который "Помона" дала в честь главнокомандующего, стреляя через равные промежутки времени; и не успели выстрелы затихнуть, а клубы дыма рассеяться, как огромный флагманский корабль начал ответный салют из пятнадцати пушек. Когда отгремели и они, мистер Эрроусмит сказал:

– Теперь, еще через десять секунд, вы увидите сигнал "Коммодору прибыть на борт флагмана". Вон уже спускают его катер.

– А кто этот маленький человек рядом с ним, в черном сюртуке и серых бриджах?

– Должно быть, это доктор Мэтьюрин, они всегда вместе плавают. Он может отрезать руку или ногу быстрее, чем любой другой хирург на флоте, а видеть, как он разделывает баранье седло – одно удовольствие.

– О, фи, папа! – воскликнула девушка, а ее младшая сестра громко и хрипло засмеялась.

На борту "Помоны" в самом разгаре была приличествующая случаю церемония, и когда Джек вышел из капитанской каюты, засовывая в карман чистый носовой платок и преследуемый Килликом, который щеткой стряхивал последние пылинки со спины его расшитого золотом мундира, он увидел, что на шканцах собрались все его офицеры и большинство мичманов, все из которых либо были в перчатках, либо прятали руки за спину.

Матросы подали ему роскошные фалрепы, и, следуя за дежурным мичманом, он спустился в свой катер. Все матросы в шлюпке прекрасно его знали, ведь они были товарищами по многим плаваниям, а двое из них, Джо Плейс и Дэвис, служили на его первом судне, "Софи"; но ни они, ни Бонден, его рулевой, и виду не подали, когда он устроился на корме, сдвигая свою саблю, чтобы дать мичману больше места. Матросы были в своей парадной форме гребцов – широкополых белых шляпах с лентами, белых рубашках, черных шелковых шейных платках, белоснежных парусиновых брюках, – и выглядели торжественно: они ведь были частью церемонии, и шуткам, подмигиванию, перешептыванию и улыбкам сейчас не было места. Бонден оттолкнулся от борта, скомандовал "Посторонись", и, точно рассчитав время и расстояние, пока его товарищи без постановки делали длинные, сильные гребки, подвел катер к трапу по правому борту флагманского корабля, где состоялась еще более впечатляющая церемония. Джек, поднявшийся на борт под свистки боцманских дудок, отдал честь шканцам, пожал руки капитану корабля и флагманскому штурману флота, а королевские морские пехотинцы – алое совершенство мундиров под ярким солнцем, – с ритмичным стуком и топотом отсалютовали оружием.

Помощник штурмана увел мичмана с "Помоны", а капитан Бьюкен, командовавший "Ройял Совереном", проводил Джека Обри вниз, в великолепную каюту адмирала; но вместо огромного, мрачного и седого главнокомандующего с рундука у перегородки вдруг поднялось прозрачное облако голубого тюля, которое окутывало высокую и элегантную женщину, очень красивую, но еще более примечательную своей благородной осанкой и дружелюбным выражением лица.

– Ну что ж, дорогой Джек, – сказала она, когда они поцеловались. – как я счастлива видеть вас с брейд-вымпелом. Просто повезло, что приказ вас застал, – я думала, вы уже на полпути к Огненной Земле в простой посудине, нанятой для гидрографических исследований. Но я никогда не пойму, как мы могли вас не заметить на Коммон-Хард [4] , – никогда, хотя я и долго об этом думала. Правда, Кейт был так взволнован после слушаний по бюджету военно-морского флота, а я прокручивала в голове какие-то загадочные строчки Энния [5] , не в состоянии понять, что он имел в виду, но все же...

– Я тоже никогда не пойму, как я мог быть настолько глуп, чтобы войти сюда, спросить как у вас дела, и сесть рядом с вами, даже не поздравив вас с тем, что вы теперь виконтесса, хотя всю дорогу я только об этом и думал. От всего сердца вас поздравляю, дорогая Куини, – сказал он, снова целуя ее, и они уселись рядом на широкий, покрытый подушками рундук. Джек был выше Куини и более чем в два раза тяжелее, а поскольку он долгое время воевал и был сильно изранен, то теперь выглядел старше. На самом же деле он был на семь лет моложе ее, и было время, когда он был совсем маленьким мальчиком, которого она драла за уши за дерзость, нечистоплотность и жадность, и чьи частые ночные кошмары она успокаивала, беря его к себе в постель.

– Кстати, – спросил Джек. – адмирал предпочитает, чтобы к нему обращались "лорд виконт Кейт", как к Нельсону в свое время, или просто "лорд К."?

– О, просто "лорд", думаю. Другое дело, конечно, формальный придворный обиход, и я знаю, что дорогому Нельсону это нравилось; но я думаю, что среди обычных людей так уже не говорят. В любом случае, его такие вещи совсем не беспокоят, как вы знаете. Он, конечно, чрезвычайно дорожит своим чином, и, осмелюсь сказать, он был бы не прочь получить орден Подвязки; но Кейты из Эльфинстоуна ведут свою историю с незапамятных времен: они же граф-маршалы Шотландии и самого Моисея могли бы назвать кузеном.

Они сидели, улыбаясь друг другу. Странная пара: два по-своему красивых человека, но связь между ними совсем не походила на обычное притяжение между полами. Это нельзя было сравнить и с отношениями брата и сестры, со всеми возможными проявлениями ревности и соперничества, которые так часто встречаются в них; скорее, это была крепкая, ничем не замутненная дружба и удовольствие от общения друг с другом. Конечно, когда Джек был еще совсем маленьким и Куини заботилась о нем после смерти его матери, она была несколько деспотичной, настаивая на должной опрятности и приличном питании; но это было давно, и с тех пор им было очень хорошо вместе.

По ее лицу пробежала тень, и, положив руку Джеку на колено, она сказала:

– Я была так счастлива видеть вас, – ведь вы чуть не уплыли на мыс Горн, – что упустила из виду более серьезные вопросы. Скажите, как бедняга Мэтьюрин?

– Он выглядит постаревшим и сгорбленным, но держится отлично, и это не лишило его любви к музыке. Хотя он совсем ничего не ест, и когда он вернулся в Фуншал, закончив все дела в Вулкомбе, я поднял его из шлюпки одной рукой.

– Она была необычайно красивой женщиной и обладала потрясающим стилем, и я чрезвычайно ей восхищалась. Но она не подходила на роль ни его жены, ни матери для этой прекрасной девочки. Кстати, как она? Ее же не было в экипаже?