– Ветер крепчает. "Дувр" отдает шкоты на фор-брамселе.

Порыв ветра – точнее, серия порывов, – на некоторое время нарушил идеальное построение колонны судов, но порядок был восстановлен удивительно быстро (все матросы знали, что за ними наблюдают не только необычайно требовательный коммодор и еще более грозный главнокомандующий, лорд Кейт, но и все более многочисленная группа очень знающих и весьма критически настроенных наблюдателей на берегу), и вскоре беседа двух лейтенантов возобновилась.

– Произошло еще одно событие, которое можно было бы назвать смертью, связанной с флотом. Оно произошло намного раньше других, но о нем стало известно только сейчас. Вы когда-нибудь встречались с доктором Мэтьюрином?

– Не уверен, но я очень часто о нем слышал. Говорят, он очень способный врач, лечил самого герцога Кларенса. Он всегда плавает с Джеком Обри.

– Да, это он. Так вот, у него есть жена. Они живут вместе с Обри в его большом доме в Дорсете, но вы, конечно, об этом знаете, раз вы сами родом из Дорсета.

– Да. Вулкомб, или Вулхэмптон, как некоторые его называют. Для нас это довольно далеко, и мы туда не ездим, но я был на одном или двух собраниях членов "Блэкстоуна" [1] , и мы часто видели миссис Обри и миссис Мэтьюрин на дорчестерской ассамблее. Миссис Мэтьюрин разводит арабских лошадей, она очень хорошая наездница и необыкновенно искусно управляет экипажем.

– Ну, да... так говорили. А вы знаете место под названием Мэйден-Оскотт?

– Даже слишком хорошо, там этот проклятый мост.

– Подробности мне неизвестны, но, похоже, она там перевернулась, и карета, лошади и все остальное рухнули прямо в реку, и только конюха удалось вытащить живым.

– Господи! – воскликнул Эдвардс и, помолчав, добавил: – Моей жене она не нравилась, но она была очень красивой женщиной. Поговаривали, что у нее сомнительная репутация... драгоценности у нее были потрясающие... Ходили слухи о некоем полковнике Чамли, и говорят, что брак не был счастливым. И вот она мертва, упокой Господь ее душу. Я замолкаю. Сомневаюсь, что когда-либо увижу подобную ей женщину.

Они оба задумались, глядя прищуренными глазами на сверкающее море, пока эскадра приближалась к берегу, а толпа зевак увеличивалась. Затем Эдвардс сказал:

– Если подумать, глядя на наших товарищей по плаваниям и родственников, можете ли вы вспомнить какой-либо брак, который можно было бы назвать счастливым, после охлаждения первой страсти? Знаете, в холостяцкой жизни есть свои преимущества: ложишься спать, когда захочешь, читаешь в постели...

– Навскидку я не могу припомнить такого; взять, к примеру, Вуда в Сьерра-Леоне: они принимали гостей без перерыва, только чтобы не сидеть за столом вдвоем. Говорят, что Вуд... но не будем об умерших. Нет, я не могу вспомнить много браков без каких-либо разногласий или раздора; но, кроме особенно очевидных случаев, кто может точно сказать, где находится золотая середина? В конце концов, как заметил один философ, "Хотя супружество сопряжено с трудностями, безбрачие лишено удовольствий" [2] .

– Я ничего не смыслю в философии, но я встречался с некоторыми философами, – мы часто ездили в Кембридж повидаться с моим братом, преподавателем, и, надо сказать, они были чертовски... – Он осекся, увидев дочерей своего друга, – старшая из них была очаровательна, хотя и немного растрепана, – проталкивающихся к ним сквозь толпу, и продолжил неодобрительным тоном: – ...хотя вы всегда были начитанным человеком, даже в мичманской каюте "Британии".

– О, папа, – воскликнула старшая из девочек. – а который из них "Сюрприз"?

– Второй корабль в колонне, дорогуша.

Ведущие суда были уже достаточно близко, чтобы можно было разглядеть людей, – синие и красные мундиры на квартердеке, матросы в белых штанах, убирающие марсели и нижние паруса, вместе с кливером и стакселями, – но различить кого-то конкретного было почти невозможно. Юная леди осторожно взяла у отца подзорную трубу и навела ее на "Сюрприз".

– Это что, и есть знаменитый капитан Обри? – спросила она. – Да ведь он невысокий, толстый и с красным лицом. Я разочарована.

– Нет же, глупая, – ответил ее отец. – Коммодор там, где и ему и положено быть, на борту флагманского корабля, конечно же, – на "Помоне". Разве ты не видишь брейд-вымпел?

– О, да, сэр, теперь вижу, – ответила она, направляя подзорную трубу на шканцы "Помоны". – Скажите, пожалуйста, а кто этот высокий светловолосый мужчина в форме контр-адмирала и со шляпой под мышкой?

– Ну, Лиззи, это и есть твой знаменитый Джек Обри. Ведь коммодоры носят мундир контр-адмирала, и на их приветствие отвечают салютом, положенным такому званию, как мы и услышим примерно через десять секунд.