Я — вношу сумятицу! И изменяю вектор падения некоторых перьев. Сестра — оборачивается ко мне и смотрит неодобрительно, но вынуждена вновь сосредоточится на работу ПВО, сбивая перышки на подлете, на безопасной дистанции от простыней кровати, чтобы те не вспыхнули от магического пламени.

Я — продолжаю усмехаться. Сестра — тихо свирепеет. Воздух вокруг, заполнятся плотной магией, сестрица пытаться «видеть все и в раз» и распределять цели, а перьев… становится только больше и больше! И сестренка, осознав, что не вывозит, и проигрывает, взглянув на миг на меня, и все осознав, за мгновение до того, как очередное перо коснулось кровати, переместила кроватку, и нас обоих, в комнату иную.

Отдышалась, посмотрела на меня неодобрительно, посмотрела на новое перышко в моих руках, скорчила недовольную морду, сдержалась, чтобы не сжечь и это перо, и нависая надо мной на кроватке, внимательно глядя мне в глаза, пояснила за ситуацию, и своё такое вот отношение к этим безобидным… перьям.

— Хаос, в нашей кровати… неприемлемо!

И я подумав немного, с ней всецело согласился. Действительно, эти перья, как и всё, полученное там, в Хаосе, и заряженное той силой, несут в себе какую-то долю его частички и коллективного разума. Ничтожную, жалкую, но имеют подобное в себе! И там, где мы отдыхаем, а потому уязвимы… иметь такое рядом, под боком, совершенно неприемлемо!

Однако:

— Сестра, если тебе не по душе Хаос в нашей постели, и я это всецело одобряю! — взглянул я на пёрышко, и то осыпалось пеплом прямо у меня меж пальцев, при этом даже не загораясь пламенем, — Но почему ты тогда не нацелилась сразу на него? Почему вела каждую цель в отдельности, как отдельный объект, отслеживая персонально каждое перо и персонально же уничтожая? Почему просто не жахнула по всему, что в пределах комнаты и содержит в себе столь отличительную метку?

— Я… — проговорила сестренка, и захлопала глазками, словно бы в попытке улететь, — не додумалась. — покраснела щечками, и отвела свои глазки прочь от моего лица, силясь скрыть от меня своё смущение. — Их было так много, и… и вообще, Брат! — сменила она смущение на гнев и непонимание, — Зачем?!

— А вот представь, падало бы на нас облако снарядов…

Сестрица задумалась, и тут же скорчила рожу, глядя на меня с видом «Ты дебил?» все так же нависая на до мной сверху, опираясь на две ноги и одну руку, вторую как опору не используя, и в позе находясь… неудобной.

— У снарядов нету меток! Смысл уметь наводится на однотипную магию, если её там нет?

— А, так ты не умеешь!

Сестренка в миг стала красной, пуча глаза от смущения и обиды — попал по больному! Впрочем, она все же лукавит, что от прямо-таки не умеет! Скорее… ей надо видеть все, чтобы навестись, используя как маркёры магию. И если разложить те же перышки вокруг нас на полу, она без проблем уберет их всех, не нанося вреда полу, перенесет в тайник, сожжет, что угодно сотворит!

Но если сбросить эти перья на нас валом… из-за того, что они будут двигаться в воздухе, создавать облако разно размерных и движущихся с разной скоростью частиц… такое ей пока не подвластно! Это облако… слишком сложно держать целиком в голове, моделировать поведение частиц, поведение каждого перышко из тысячи в отдельности, а наводится исключительно на точки магии этой летящей кучи, игнорируя их физическое воплощение… она еще пока что не научилась.

Чтож, научится! У нас еще все вечность впереди! А пока… пора вставать, раз уж мы всё равно уже не спим. Надо пойти… поесть! Тем более что мать там, как раз собирается чаевничать некими самодельными, и очень черствыми булочками — надо их у неё отобрать, чтобы она об них зубы не сломала! Не страдала в попытках хотя бы с уголочка ЭТО надкусить.

Но сестренка была совсем иного мнения на это счет, насчет этого чаепития, и завтрака, что обед, и упав на меня сверху, перестав удерживать тело на весу рукой, вновь прижалась, вновь обняла…

— Нам что, прямо в таком виде идти к маменьке на обед?

И подумав немножко, сестренка, расплываясь в самодовольной и немного ехидной улыбке, постановила:

— Дааа…

— Ну уж нет! Давай, вставай… меня отпуска! И вообще — одеться бы надо!

Сестра, отстранившись от меня немного, усмехнулась глядя мне прямо в глаза.

— Во что?

И я, подумав немного, пришёл к выводу, что и правда, во что? В набедренные повязки папуасов? Мы ж маменьке вроде как говорили, что сходим в магазин, и купим себе нормальной одежды! А сами… надо бы повторить забег до магазина!

Повалятся мальца, поборется… прямо в постели, превратив по итогу бедную кровать в порошок. Размолоченный двумя жерновами, перетертую об пол в пыль, и поняв, что времени то как бы совсем нет, и мать, хоть и сама не хочет пробовать то, что сама же состряпала, но и не пробовать не может… прекратив обниматься, нацепили свои «юбки» и метнулись до ближайшего магазина.

Того самого, непопулярного, большого торгового центра с неудобным подъездом и неприметном месте, что в этот день недели, как видно популярность все же имеет, пусть и не сильно большую, и скорее… из праздношатающихся, а не покупателей. Помчались меж людей и толп до нужного магазинчика, под охи и ахи видевших нас людей, и прикупили себе условно нормальную одежду за дорого.

Условно нормальную, потому что… мы все так же босоноги! Да и нам — не нравится фасон того, что мы купили! Ткань тоже не по нам, и вообще — выбор тут какой-то ушлепский! Но мы спешим! Мы хотим не дать маменьке грызть те сухари! Уничтожать самой эти… ненастоящие булочки! И в то же время, просто отобрать их у неё, и не давать… она же так старалось, делая и выпекая ЭТО. Столь много старалась… надо хоть чуть-чуть поддержать беднягу! Не её вина, что дрожжи от магии замка стухли! Так что… нам есть смысл скушать её стряпню, даже если она… сильно неудачная! Ведь в этой неудачи, нет её вины.