А нам так-то все равно где болтать! Мы уступили. И продолжив беседу, узнали о том, что могут нам предложить пара бывалых двоек, что нынче вне закона из-за какого-то компромата, по части их былой жизни и судьбе, а возможно и о том, что они… неправильные охотники по факту рождения. И предоставить они готовы, хех, охрану! Если это слово вообще уместно в случае охраны из двух двоек для двух пятерок.

— Силовую поддержку мы вам не окажем, — улыбнулся Даренг, глядя на нас, поясняя за вопрос, — мы… ничтожны на вашем фоне. Однако, — взглянул он на подругу, — не все вопросы… нужно решать силовым путем. Не так ли?

— У нас большой опыт работы… мягкими секьюрити, — улыбнулась девушка, глядя на нас, — И ситуация, когда потенциальный оппонент сильнее, и драка с ним вообще неприемлема, а надо… успокоить и выдворить, нам хорошо знакома, и мы бывали в подобном положении не раз! Да и охрана территории нам совсем не в новинку, — намекнула она, на наш замок и его территорию.

И мне в принципы не очень то хочется пускать туда каких-то там… охранников! Они нам не очень то и нужны. Но… они правы! И Павел тоже. Не все стоит тащить на своих плечах! Пусть другие тоже поработают. И… возможно, эти двое не самые достойные люди, и не особо достойны доверия, но по крайней мере в разговоре с нами, были честны, выкладывая всё без утайки, всю ту грязь, что… не хотели бы никому и никогда рассказывать.

Возможно, именно существование этой грязи, и заставляет меня думать о них плохо! Как и факт того, что эта парочка, так или иначе — перебежчики! И перебегали уже неоднократно, ища лучшей доли. Но если глянуть на это со стороны иной — они никому в верности не клялись, и служили, как и бегали, не по своей воле.

Но в любом случае, ситуацию мы им обозначим сходу — предательства не потерпим, работать на нас будут до скончания своих дней. И не факт, что их дети и внуки, смогут избавится от этого ярма, не став… навеки заложниками определенной их предками роли.

— Наших дней, не ваших? — поинтересовалась в ответ на эти слова Саманта, хлопая глазами.

Сестра усмехнулась, глядя на неё — глупая девочка! Думает, что в силах пережить почти бессмертных! Даринг хмыкнул, соглашаясь с подругой, и не понимая реакцию нанимательницы, а я только лишь вздохнул.

Проверил комнату еще раз на предмет просушек — не обнаружил. Встал, походил туда-сюда, все равно нет ничего! Но почему жопа так свербит, будто её кто-то лижет? Сестра вон, сидит на месте, и это не она! А чувство… если нас прослушивают, то… как? Как это делают?! Не понимаю.

Впрочем, люди везде и во все времена горазды на выдумку! За это я их и люблю. Они всегда могут… удивить! И выдать… что-то вах неожиданное! А Павел, не человек, а человечище! И у него наверняка, есть некие свои… тайные способны подслушать, и я о них, несмотря на все свой опыт, могу даже и не догадываться. Не зря ж он повел нас именно В ЭТУ комнату!

Впрочем, есть пара методов, как заглушить почти любых слухачей! При этом не трогая пространство. Эта комната… тут я бы не хотел ничего портить своей магией! Нам тут… еще работать и работать.

И сестренка достает из своей груди пару барабанов, самодельных, но сделанных не нами, и начинает… лихо по ним молотить, так как игрой это не назвать, но в любом случае этот шум, заглушит почти любое подслушивающее устройство, будь то хорошая электроника, которую можно почуять только в упор, или даже в упор нельзя, или банальная медная трубка, идущая из потолка куда-то прочь, в дальние дали.

— До ваших, до ваших дней. — сказал я, запрыгнув на столик попой, сев в пол оборота к собеседникам, пока сестрица продолжала играть, еще и что-то там напевая.

— Во саду, ли во городе, девушку сношаили…

И явно пошлое!

— В рот ей всякое совали, в попу палкой драли…

Нда…

— И еще ваши внуки будут нам служить, — с усмешкой, и стараясь игнорировать кривоватое горлодрание сестры, сказал я, стараясь удержать внимание собеседников на себе, а не слушать ту пошлятену, что напевает моя сестра.

— Ну а в письку ей потом, завалился целый дом…

— Так что о том, что вы останетесь «у разбитого корыта», можете не переживать, — улыбнулся я, и хлопнул по столу, чтобы сестра прекратила ЭТО петь.

И она прекратила! Заткнувшись на миг. Сменила подобие ритма на барабане, и начала петь совсем иное, но столь же… забористое!

— Гавно, в носках, в трусах, везде! Ообосрался друг! Но где?!

— Но… — пробормотала Саманта, слегка краснея, и всеми силами стараясь не смотреть на девочку с барабаном, — Вы же… дети?

— И? — вскинул я бровь.

— Дети охотники. — сказал Даринг, смотря на меня с немного снисходительной улыбкой, как на несмышлёного несмышленыша. — Дети охотники не живут долго.