Бэй-Бридж, казалось, тянулся слишком далеко, заканчиваясь у автострад Ист-Бэй, которые, словно сетка вен, расходились в разных направлениях.

Фабрика печенья представляла из себя кучку складов со снующими туда-сюда грузовиками. Там всегда пахло готовящимся тестом, горячим маслом и сахаром.

Акире пришлось набрать код, чтобы проехать через большие электронные ворота, после чего мы направились на территорию за складами, к офисам, где велся совсем другой бизнес. Бизнес по продаже наркотиков. Мне всегда нравилось это место, оно походило на декорацию из какого-нибудь фильма. Было в нем нечто магическое, притягательное, сулящее новые возможности.

Помимо этого, оно, конечно, походило на место, отлично подходящее для полицейских рейдов. Я легко мог представить кружащие в небе вертолеты, мигающие сирены, оружие наготове.

Это место было идеальной западней, правда.

Но сегодня ночью ничего не случится, сказал я себе.

Сегодняшняя ночь защищена, священна, это моя ночь.

Я хотел, чтобы все прошло как надо.

Мы поднялись по лестнице из бетонных блоков и остановились возле двери Д. То есть, гм, возле двери Гэвина. Акира постучал. Прошло несколько минут, прежде чем мы наконец услышали какой-то щелчок. Дверь очень медленно отворилась и нашим взорам предстал арбалет, стрела которого была нацелена чуть выше головы Акиры.

— Кто это с вами? — спросил Гэвин.

Акира как будто уменьшился в размерах.

— Что? Никого. О чем ты?

Гэвин медленно водил арбалетом, целясь поверх наших голов.

— Ладно. — сказал он. — Проходите.

Мы быстро юркнули внутрь, постаравшись наклонить головы как можно ниже.

Гэвин запер все замки и только после этого опустил арбалет. Но так и не выпустил его из рук.

— Акира, Ник, мы же с вами целую вечность не виделись, да?

Его глаза были широко распахнуты. На голове у него сидела ковбойская шляпа, прикрывающая лысину, а остатки длинных волос все еще свисали до спины. Из одежды на нем были просторные шорты, футболка и большие старые рабочие ботинки. На руке виднелась повязка, на которую он тут же указал.

— Чуть не отрезал руку ножовкой. Хорошо, что дрочу я левой, верно?

На это замечание я отреагировал, гм, неловким смехом. Простительно.

Фабрика отлично подходит для подобных дел, верно? Там есть комната ожидания с большим телевизором и диванчиками.

Офис Гэвина находился в задней части здания и, как правило, нужно было сидеть в комнате ожидания, пока тебе готовили заказ. Но в ту ночь Гэвин повел нас прямо в свой офис.

В офисе не было ничего, кроме кровати и четырех мониторов, на каждый из которых транслировались разные порно-ролики. Ну, и еще там был крутящийся стул, где сидел Гэвин. А в углу стоял стол, за которым сидела женщина. Она сидела сгорбившись, а ее черные, спутанные, дешево выглядящие, наращенные кудри струились вниз по спине с отчетливо выступающими позвонками.

Она не произнесла ни звука, когда мы вошли в комнату, а Гэвин не потрудился ее представить.

Она была слишком увлечена большой кучей кокаина на столе.

Она делила кокаин на дорожки и занюхивала их. Все ее движения были отработаны до полного автоматизма.

Сделать дорожку.

Занюхать.

Сделать дорожку.

Занюхать.

Ебаное безумие.

Но, как бы там ни было, Гэвин задал вопрос, после которого я уверился, что эта фабрика печенья - лучшее место на Земле.

— Ну, так вы хотите дозу кокса? Или нет, лучше мет, верно?

— Охуительно, — произнесли мы хором.

— Мет значит?

— Да, — ответил я.

Знаете, когда он вручил нам тарелку с двумя жирными дорожками метамфетамина, то они мне почти что злом показались, вот что я вам скажу. Я мог отчетливо различить это в их цвете, запахе, текстуре. Мет был погибелью. Рядом с ним можно было ощутить дыхание смерти.

Но похуй на все это, я ведь все равно занюхал ту дорожку, не так ли?

И Акира тоже.

Я считал про себя.

Прошло совсем немного времени прежде чем меня накрыло. Словно тысячи стрел Амура пронзили своими иглами мое тело.

Я сделал долгий, долгий и медленный выдох. Дороги назад больше не было, верно? Твою ж мать.

А потом девушка, нарезавшая дорожки, вдруг выпрямилась и заговорила. Ее глаза были широко распахнуты. Нелегко было разобрать, что именно она произнесла. Кажется, она говорила с ямальским акцентом.

— Землетрясение, — сказала она.

Мы все уставились друг на друга.

— Что? — спросил Гэвин.

— Землетрясение, — повторила она.

И тут началось. Здание как будто содрогнулось до основания, а потом просто начало трястись, трястись, трястись. Металлический скрежет и звуки крошащегося бетона оглушали. Я рос в Сан-Франциско и застал большое землетрясение 1989 года, когда рухнула часть Бэй-Бриджа, но до той ночи на фабрике по производству печенья мне никогда еще не доводилось чувствовать, как весь мир дрожит вокруг меня. Мы с Акирой встали в дверном проеме, чисто по привычке, как нас учили во время многочисленных учебных тревог в школе. Тряска продолжалась. А затем резко прекратилась.