— О чем это вы?

— Ну ты же видел склянки с остатками крови? Будто я не предвидел, что ты обыщешь комнату! Это кровь твоих предшественников, из которой я не один год стараюсь смешать лекарство. От страха и черной ауры в ней синтезируются гормоны, способные подавить мою болезнь, но пока я не достиг нужной концентрации. Теперь ты станешь помогать мне в этом, а также в моей летописи изучения страхов, — колдун указал на кипу бумаг, аккуратно сшитую крепкими нитями. — Это труд, который я пишу с молодости и здесь черпаю вдохновение в ваших кошмарах. Ты будешь следить за состоянием новых подопытных, определять, сколько они выдержат, и в некоторых случаях констатировать смерть.

— Так вот зачем вам нужны рисунки мальчика! — решился сказать Эйнар.

— Были нужны, но я выжал из них все что мог. Йонас начинает одолевать страхи, и это уже не представляет интереса для моей работы. А вот его кровь идеально мне подходит, и осталось только произвести нужные расчеты.

— То есть, вы намерены его убить, как и других доноров?

— Иного способа, увы, я пока не нашел! — театрально изрек колдун, и Эйнар притих. Все остальное померкло от этой новости, он был так ошеломлен, что не удержался и после паузы выпалил:

— А если я откажусь от вашего предложения?

— Это будет еще более недальновидно, — покачал головой колдун. — Твоя кровь мне не годится, но отродья тоннеля очень порадуются, если я натравлю их на тебя! Так что не советую, Эйнар, трактовать мою благодарность и честность как слабость.

— И когда я должен дать вам ответ?

— Я подожду до завтра, потому что устал, да и тебе стоит все это переварить. Но по-моему, размышлять тут не о чем, — заявил колдун и поднялся с табурета, давая понять, что разговор окончен.

С трудом, едва ли не пошатываясь, Эйнар дошел до своей каморки. Хирья уже ждала его там — неподвижно сидела на постели, и ее синие глаза тревожно блестели в полутьме. Боясь, что колдун еще бодрствует, Эйнар взял листок бумаги из манускриптов и прихватил у спящего Терхо восковой мелок. Он записал все, о чем они говорили, и протянул лист Хирье. Девушка пробежала его глазами и взглянула на парня, закусив губу.

— Ты был прав, — еле слышно прошептала она, — Терхо здесь не место. Но и тебе надо бежать: он не привык к отказам от тех, кого считает низшими. И в гневе может быть страшен…

— Но как это сделать?

— Есть только один способ, я сейчас напишу, — отозвалась Хирья, и Эйнар подивился ее собранности и уверенности. Что же за секрет она знала до сих пор?

Через несколько минут девушка протянула ему листок, и Эйнар стал читать, то и дело вслушиваясь в тишину, боясь уловить шаги или дыхание колдуна за дверью.

«Приближается время его очередного визита в Ингрию. Для этого мы вдвоем выходим в тоннель и я читаю особое заклинание с просьбой открыть путь в людской мир. Потом колдун исчезает, а я жду его возвращения: обратное заклинание должны прочесть на той стороне. Я выведу тебя и Терхо в тоннель и прочту воззвание, заменив его имя на ваши. Тогда вы сбежите в живой мир и навсегда скроетесь от колдуна»

Эйнар был так потрясен, что не сразу взялся за ответ. Едва начав что-то писать, он все зачеркнул, затем написал по новой и передал листок Хирье.

«Мы сможем сохранить человечий облик?»

Пристально взглянув на него, девушка быстро набросала ответ:

«Терхо сможет, потому что он тоже родом из Ингрии и энергетическое поле его примет. Ты — нет»

Затем она потянулась к юноше и прошептала прямо ему в ухо:

— Но у тебя, в отличие от него, есть выбор. Ты ведь можешь и принять условия…

— Я готов, — тихо ответил Эйнар. Хирья не решилась ничего спросить и только погладила его по щеке. Ее глаза наполнились слезами, холодная рука сжала его крепкие пальцы.

— Сейчас я проверю хозяина, потом пойду за Терхо, — с усилием промолвила она. — Если колдун все-таки проснется, скажем, что мальчик вскрикнул и разбудил нас, а дело перенесем на следующую ночь. Но я боюсь, что у меня не хватит сил…

Тут одна горячая слеза все же скатилась по ее щеке, она беззвучно сотряслась в горестном спазме, и Эйнар крепко обнял ее. На его рубашке остался влажный след. Он тоже надеялся, что все свершится в ближайшие минуты, и одновременно хотел, чтобы они никогда не кончались, чтобы Хирья всегда тихо дышала ему в грудь, а ее волосы сияли в тусклых бликах потустороннего сияния.

— Неужели нет способа, чтобы ты ушла с нами? — прошептал он.

— Если бы даже и был, я не могу оставить отца, — твердо ответила Хирья. — Будь он здоров — другое дело, а бросить в такой момент, после всего, что я принесла в его жизнь…

— Пусть так, — вздохнул Эйнар, не желая омрачать спорами такой момент. В конце концов, у них все равно не было будущего.

Потом она выскользнула за дверь, и Эйнар судорожно провел ладонями по щекам и лбу. В его каморке не было зеркала, он давно не видел собственного лица и только теперь понимал, как ему не хватало родного, человечьего образа и подобия. Теперь, когда он расставался с ним навсегда, чтобы вернуться в живой мир и вернуть жизнь другому человеку, — но не мог поступить иначе. Не было у него никакого выбора, что бы ни толковала бедная девочка! Разве не для этого он избрал путь целителя, который так одобряла Илва?