Шрифт:
Внутри всё сжалось сомнениями.
Люба давно черту переступила.
Но если я стану причиной её смерти – я ведь никогда себе этого не прощу.
Родители не простят.
Вера…
– Про воскресенье никто не знал, - сказала то, что могла. – Я никому не говорила. И вещи собрала. Я хотела с тобой уехать. Я не знаю, как они догадались, что ты именно в конце недели будешь. Хаз, пожалуйста… Ты же знаешь, что я бы не стала. Я…
– Умолкни, куколка, - велел прижимаясь ко мне всем телом. Больно сдавил мои бедра. – Не собираюсь эту чушь слушать.
– А что ты… Что ты собираешься делать?
– Разбираться с тобой, Надя. Такое не прощают. И я, - в губы мне выдохнул, едва задевая их. – Тоже не прощу. Наказывать тебя буду. И тебе – не понравится.
Глава 53
Надя
– За что наказать?
Спросила, надеясь отыскать в его глазах хоть каплю нежности.
Ответ, обещание, молчаливое успокоение – что он сейчас не собирается со мной разбираться.
Не сделает мне больно.
Хаз ведь обещал.
Обещал, что больше больно мне не сделает.
Не повторится то, что в ванной было.
Его грубость, жесткие касания – это всё в прошлом остаться должно.
Даже если он верит в моё предательство, если бы я на самом деле в полицию позвонила – Нил должен сдержаться, меня простить.
Иначе никаких у него чувств ко мне нет.
Пустой лист.
Куколка на ночь.
О которой переживать не стоит.
– Я ведь ничего не делала, - повторила, сжимаясь. Ладонь мужчины забралась под платье, сминая ткань. – У тебя даже доказательств нет. А ты снова на мне сорваться хочешь. Пожалуйста…
– Говорить будешь, когда я разрешу.
Я хотела возразить, слова были готовы сорваться с губ, но Хаз не позволил.
Прижался ко мне, поцелуем впился.
Выбивая оправдания из головы, любые протесты и ругань.
Не поцелуй это, а его наказание.
Грубое, жесткое.
Укусил меня, терзая нежную кожу.
Огонь медленно расползается по телу, сжимая в тисках. Лижет языками пламени тело, прожигает кожу там, где пальцы Хаза вжимаются в меня. Давят на бедра, задевают резинку белья.
Дрожу, стараясь справиться с нахлынувшими ощущениями.
Не знаю, чего от Хаза ждать можно.
Что он сделает сейчас?
Как поступит?
– С*ка ты, куколка, - выдохнул, не отрываясь от меня.
Языком толкнулся в мой рот, а я задохнулась.
От жара, вкуса его, близости.
Ненависти, которая в каждом звуке сквозила.
Поцелуи его – яд настоящий.
Сладкий, приторный, с привкусом соли и боли.
Он сейчас злится на меня, чувствую, как его тело напряжено от гнева.
Действительно верит в моё предательство.
Но, несмотря на его слова, не спешит меня наказывать.
Не так, как мог бы.
– Нил, - всхлипнула, когда мужчина сжал мой подбородок. – Я тебя не сдавала, но… Люба могла. Она знала, что ты приедешь.
Словно в пропасть шагнула.
Чувство, как если бы меня на кусочки раздирало.
Какой бы Люба не была, как не раздражала – она моя сестра. Пусть не самая лучшая, пусть только проблемы создает, но она семья. Родной для меня человек.
А я её предаю.
Бросаю на амбразуру вместо себя.
Это справедливо, я знаю.
Но от поганого чувства в груди не избавиться.
Я сейчас действительно предательницей выступаю.
Просто не Хаза, а сестру подставляю.
И это пеплом на губах ощущается.
– Видел интервью, - Нил хмыкнул, взгляд ещё тверже стал. – Мило с Любой поболтала?
– Нет! Нет, - попыталась его руки сбросить, толкнула в грудь. – Я не рассказывала! Она тебя видела, когда ты меня домой отвёз. Я пыталась тебя предупредить, но ты не ответил на звонки! Вне зоны доступа. Она сама…
– Сама, значит?
Хмыкнул.
Мужчина делает шаг назад, и я вздыхаю облегченно.
Мы поговорим, да?
Я убежу его, чтобы не убивал Любу. Напугает пусть, пригрозит – но не убивает.
Надежды с треском ломаются, когда Хаз тянет на себя.
Сжал моё запястье, подтолкнул в сторону дивана.
Осознание осколками вонзилось в голову, поняла, что мужчина собирается делать.
– Я не буду с тобой спать! Я не хочу так. Мне не нравится, какой ты сейчас…
– Наказание и не должно нравится.