Шрифт:
Схватилась за край дивана, придвинулась ближе, пальцами вцепилась в подлокотник и нависла над Хазом.
Губами он поймал твердый сосок, прикусил и втянул в рот. Сладкая боль прострелила все тело, и на этой волне я ускорилась.
Не надо кричать, но я не могу сдержаться.
Пусть все выйдут отсюда на улицу.
Пусть уйдут, пусть не слышат.
Мои стоны с его низкими смешиваются, по комнате разлетаются, диван ходуном ходит и отчаянно скрипит, я собой не владею, как в лихорадке мечусь на нем, кусаю губы и готовлюсь, трепещу перед накатывающим оргазмом.
Его руки сдавили мои бедра.
Он силой меня остановил, охнул. Несколько раз глубоко толкнулся в меня и запрокинул голову.
Застонала и затряслась, дугой на нем выгнулась и зажала ладонями рот.
Там, внутри, потоп будто бы, такой горячий, я как на вулкане.
Меня покидают силы.
Рухнула на диван рядом с Хазом.
Тяжело дышу.
Он тоже.
Грудь под черной футболкой быстро вздымается, я ладонью накрыла, пытаясь его успокоить.
Очень мокро.
Сейчас точно разошлись швы.
Зачем он ко мне полез, упертый.
Надавила локтем на что-то твердое. И на стене вспыхнул экран телевизора. Какой-то актер в рекламе нахваливает сосиски.
Ненормальный контраст. Реклама, телевизор, кухня. Обыденность.
А рядом со мной на диване раненый бандит, и мы после этого секса не можем встать.
– Если бы я не села сверху, - выдохнула. – Ты бы прямо на мне потерял сознание.
– Много болтаешь, куколка.
– Еще скажи, что я неправа.
– Не скажу, - Хаз усмехнулся.
Я замерла.
Может… мы поговорим.
Мне важно, чтобы он знал – я была ни при чем. Хаз сам виноват, что не поверил мне. Он не должен был так поступать со мной.
И пусть знает – секс ничего не изменил. Я волновалась.
Но он сам предатель. И…
Отвлеклась от путанных мыслей на фотографию сестры на экране. Возбужденный диктор передает последние новости.
– Первый съемочный день закончился для нашей Любови настоящей трагедией. Неизвестный стрелял в Любовь прямо на съемочной площадке. Наша героиня доставлена в больницу в тяжелом состоянии. Что это? Месть Нила Хазова за предательство? Мы уверены, что да. Вот такая невозможная любовь, замешанная на крови. Вот такие безумства страсти. Держись, Люба, мы все с тобой.
Глава 55
Картинка на экране сменилась – диктор перешел к другим новостям.
Хаз невозмутимо приподнял бедра и натянул брюки. Щелкнул пряжкой ремня, застегиваясь.
Тихонько лежу рядом. Между ног очень липко. Машинально поправила платье, где мои трусики – не помню.
Хаз сел на диване и взял со стола пачку сигарет, щелкнул зажигалкой.
– А тебе можно курить?
Он не ответил. Поднялся и с треском затянулся, выдохнул в потолок дым.
Пошарила по дивану и за подушками, трусики не нашла.
Хотя, это последнее, что меня волнует.
– Ты слышал, что сказали по телевизору? – спросила у его спины. – В мою сестру стреляли.
– И что?
– Это ты?
– Да.
Он ответил так просто, что я на секунду оглохла. От неожиданности охнула, моргнула. Поджала под себя ноги и на автомате провела по волосам, приглаживая.
– В смысле? – пробормотала. – Ты стрелял в мою сестру, Нил?
– У тебя проблемы со слухом, куколка? – Хаз обернулся. Выпустил дым уголком рта. – Я уже ответил.
Недоверчиво уставилась на него.
Я знала, что Нил Хазов – не принц из сказки. И что он чудом никого не убил на юбилее родителей.
Но вот так легко признаваться, что отправил мою сестру в больницу?
Он щурится от дыма и смотрит на меня, мою реакцию. А я мысли в кучу собрать не могу, настолько поражена.
– Ты серьезно? – дернулась на диване и встала на колени. – Зачем ты это сделал?
– Потому, что она уже заеб*ла, - бросил он.
В черных глазах – ни капли смущения или вины, ничего там нет, кроме невероятной наглости, жестокости, уверенности, что он в праве вершить свой суд.
– Но…
Представила лица родителей, сестру, истекающую кровью – эти картинки со всех сторон на меня набросились, и стало трудно дышать.
Я столько времени за этого мужчину боялась, в лихорадке валялась в постели, а он…
– Пусть Люба и болтает всякое, но она - моя семья, - напомнила.
– И? – Хаз стряхнул пепел в стеклянную пепельницу, что стоит на столе. Поднял глаза на меня. – Ты извинений от меня ждешь или чего? Твоя сестра сама виновата, Надя. Жаль только, что не насмерть. Если бы стрелял сам – до больницы ее бы не довезли. А так. Помощник затупил.