— Вообще, это конкурс по всей Российской Империи, и предварительное участие проходило по онлайн-заявкам ещё в сентябре. То есть надо было снять видеоролик про свою команду и что мы будем показывать, и отправить жюри, и они проводили предварительный отбор. Там вроде бы заявилось порядка двух тысяч команд. А в пятницу на смотр приедет уже где-то триста команд, которых допустили к участию.

— И девять из десяти команд вылетят? — кивнул задумавшийся Никита, присаживаясь на край дивана.

— Да, но у нас хорошие шансы, так что мы надеемся попасть в финал. Команда у нас сильная… — София вздохнула и пристально посмотрела на Никиту. — Важно только, чтобы нам ничего не помешало выступить.

— Что, например?

— Ну… Хотя мой отец сам настаивал, чтобы я нашла себе какое-то командно-групповое занятие… Теперь мой статус… как бы изменился, — София помолчала. — Отец уже говорил, что не слишком одобряет мои «откровенные дрыгания», когда наконец узнал, что именно я выбрала. Но согласился, что для девушки это вершина социального статуса в гимназии. Тем более что в этом году меня выбрали капитаном команды.

— Как занятно, — хмыкнул Никита. — Так ты боишься, что тебе может запретить участие отец?

— Он уже сказал, что на Алмазном кубке должен победить Тимур. И мне не стоит принимать в нём участия… — отвела взгляд София. — Поэтому мне не хочется поднимать тему с конкурсом, который вдобавок будут транслировать по телевиденью, чтобы… Не хочу скандала, но и команду подвести я тоже не могу.

— И ты решила помочь мне с баскетболом, чтобы?..

— Я… Я просто подумала, что у нас нет каких-то общих точек соприкосновения в гимназии, — вздохнула София. — Это как-то неправильно, наверное. И я бы хотела, чтобы мы…

— Подружились? — приподнял бровь Никита.

— Звучит неплохо, — Софи зябко поёжилась. — Правда, у меня никогда не было друзей…

— А все эти девчонки из твоей команды?

— Эм-м… Мы, конечно, общаемся, но они дружат друг с другом. Я считаюсь холодной и отстранённой… Наверное. Была одна девочка в пятом классе, но… потом оказалось, что она хотела, чтобы я ей всё покупала, а сама рассказывала про меня гадости своим «настоящим подругам». И ещё… — София сглотнула пересохшее горло. — Она однажды очень сильно подвела меня… Эмилия… ушла из гимназии после седьмого класса, её родители… не смогли больше оплачивать обучение и, кажется, куда-то уехали. С тех пор я предпочитала держать людей на расстоянии и ни с кем не сближаться.

Даже сейчас, спустя много лет, воспоминания отравляла горечь разочарования от предательства и пережитый ужас.

— Ага, богатые тоже плачут, — хмыкнул Никита, возвращая её в гостиную.

— Так ты поэтому?.. — София повернулась, не зная, как сформулировать пришедшую в голову мысль. — Поэтому… притворяешься бедным?

— Отчасти да, — кивнул Ник и, закинув руки за голову, откинулся на спинку дивана. — Были некоторые обстоятельства… К тому же, ещё Драйзер писал: «Если человек богат, он напоминает кота с бубенчиком на шее. Каждая мышь в точности знает, где он и что делает». А я не хочу ходить с бубенчиком. Он мешает охоте. В общем, мне нужны друзья, которые дружат со мной не из-за того, что я сказочно богат, и это как… Наверное, как самоценность. Хотелось знать, понравлюсь ли я человеку, если у меня нет богатых родственников, и смогу ли я выплыть и без них? Понимаешь? Хотя, конечно, деньги решают многие проблемы. Но верные люди решают больше.

— Так у тебя есть друзья? — полюбопытствовала София и смутилась, когда Никита открыто улыбнулся.

— Ага. Их немного, но они самые лучшие.

— А как ты с ними познакомился?

— По-разному. С кем-то мы учились в одном классе, с кем-то на улице познакомился… С кем-то в зале. На самом деле в жизни нас окружает много хороших людей, но… Мы не всегда видим шанс с ними законтачить, узнать ближе, подружиться. Но когда ты имеешь статус, это сделать сложней. Тебя не видят, а видят только этот статус.

— Понимаю, — кивнула София. — Меня не замечают даже родители, что говорить о чужих людях или одноклассниках. Для всех я Масакадова, из клана Масакадовых, богачка, у которой отец владеет казино и кучей других предприятий.

— Ну, ты ещё как минимум красивая, — заметил Никита, который её рассматривал.

— Ага, и меня тем более за этой красотой не замечают, — фыркнула София, скрывая накатившее смущение. — Никому не интересно, что я думаю, что чувствую или чем увлекаюсь, мои мечты или стремления. Я — лишь актив своей семьи. Как ценная бумага, которую можно перекладывать со счёта на счёт и обналичить в нужный момент.

— А ты не хочешь быть такой ценной бумагой? Чего же ты хочешь? — серьёзно спросил Никита, пытливо посмотрев на неё.

— Я… — София снова смутилась. Её никто о таком не спрашивал и не интересовался её желаниями. — Наверное, почувствовать, что живу по-настоящему. Хочу стать свободной в принятии решений… Я… — она осеклась, понимая, что так могла задеть Никиту. Потому что они оба были несвободны друг с другом и должны соблюдать какие-то приличия.

— Я мог бы дать тебе свободу, — помедлив, сказал Никита.