И мы побежали.

Знаете, что такое бег для женщины весом в сто десять килограммов? Это когда твой организм впадает в панику и начинает судорожно соображать, за что его так ненавидят. Мои колени запели скорбный псалом, а грудь в спортивном топе устроила собственное независимое восстание.

«Бассейн... – шептала я себе на каждом шаге, когда подошвы впечатывались в палубу с грацией асфальтоукладчика. – Там будет прохладная вода. Там не нужно будет имитировать грацию лани. Там я буду просто... плавать».

Анжела бежала рядом, умудряясь при этом вещать о пользе раннего кардио для лимфодренажа.

– Посмотрите на Полину! – кричала она остальным. – Видите этот румянец? Это выходят токсины! Это выходит старая жизнь!

«Это выходит моя душа, Анжела», – мрачно подумала я, вытирая пот, который застилал глаза.

У меня не хватило смелости признаться, что я здесь случайно. Когда на тебя смотрят как на символ воли, ты либо бежишь, либо тонешь в позоре. Я выбрала бег.

К концу четвёртого круга я уже не чувствовала ног, а лишь только ритмичное «бум-бум-бум» в висках и дикий, первобытный голод. Завтрак в офицерской столовой накрылся медным тазом – время вышло, пора было идти на «инспекцию» к матросам.

– Потрясающе! – Анжела остановилась, даже не запыхавшись. – Полина, я в тебя верила! Завтра жду здесь же, только на пять минут раньше.

Я выдавила из себя подобие улыбки, которое больше походило на предсмертный оскал, и, едва передвигая ходули, которые раньше назывались ногами, поплелась к лифту.

Ничего. Пусть я сейчас похожа на загнанную лошадь в пижамке с сердечками, зато в кармане греет пластиковая карта Марка. И как только я закончу со спинами его экипажа, то устрою себе такой заплыв, что даже русалки обзавидуются.

Главное – доползти до воды раньше, чем я упаду в голодный обморок прямо на пороге медпункта. Марк хотел «работу на полную силу»? Он её получит. Но за это он мне задолжал как минимум час массажа стоп!.. А может, и не только стоп.

Глава 6

Голод – это не просто пустота в желудке. Это состояние души, когда мир вокруг обесцвечивается, а запахи становятся твоими личными демонами. После обеденного «пиршества», состоявшего из миски водянистого супа с морской капустой – без единой калории, зато с отчётливым привкусом безысходности, – я брела по коридору лайнера, чувствуя себя призрачной тенью. Мой организм, кажется, уже начал переваривать остатки совести, оставшиеся после того, как утром я обманула Анжелу.

Пижама с сердечками, которую я так и не успела сменить, липла к телу, а ноги, превратившиеся в две неповоротливые колонны после марафонского забега, ныли в такт биению сердца. Мысль о бассейне была единственным маяком в этом тумане истощения.

– Бассейн… прохлада… хлорка… – шептала я как мантру, толкая тяжёлую дверь массажного кабинета при медпункте.

Я ожидала увидеть там очередь из хмурых матросов с сорванными спинами, пропахших мазутом и дешёвым табаком. Но кабинет был пуст. Почти. В центре, залитый мягким светом галогеновых ламп, стоял массажный стол, а рядом с ним, спиной ко мне, возвышалась фигура в белом кителе.

Марк.

Мой голод мгновенно мутировал. Из примитивного желания съесть батон хлеба он превратился в нечто острое, обжигающее и совершенно неконтролируемое. Пульс, и так не знавший покоя, пустился в галоп.

– Полина Юрьевна, вы пунктуальны, – произнёс Марк, не оборачиваясь. Его голос, этот низкий, вибрирующий баритон, прошёл сквозь меня как электрический разряд, заставив волоски на руках встать дыбом. – Мои ребята задерживаются на вахте, так что я решил стать вашим первым... подопытным. Чисто в целях проверки квалификации.

Он положил на край стола свою медицинскую карту. Я подошла, стараясь, чтобы мои шаги не выдавали дрожи в коленях. Пальцы коснулись плотной бумаги, и я уставилась в строчки, но буквы прыгали перед глазами. «Остеохондроз поясничного отдела… Последствие застарелой травмы… Повышенный тонус трапециевидных мышц…»

– Ложитесь, офицер, – мой голос прозвучал неожиданно хрипло. – Посмотрим, насколько всё запущено.

Марк молча снял китель, а затем – рубашку.

О боже!

Время в кабинете замерло. Я едва дышала, наблюдая, как перекатываются мышцы мужчины под загорелой кожей. Лишь когда Марк лёг на живот, уткнувшись лицом в специальный вырез, я вспомнила, что людям свойственно дышать, и приблизилась на ватных ногах.

Перед моим взором расстилалась ошеломительно, преступно сексуальная спина. Широкие плечи, плавно переходящие в мощный рельеф лопаток, длинные жгуты мышц вдоль позвоночника, смуглая кожа, по которой скользил свет… Это была не спина моряка. Это была карта неизведанного материка, который я, как опытный картограф, должна была исследовать.

Я капнула на ладонь масло для массажа, согревая его, и сделала первый шаг. Когда мои руки впервые легли на его горячую кожу в районе поясницы, меня будто током прошило. Под пальцами перекатывалась живая, плотная сила. Марк едва заметно вздрогнул, и этот короткий импульс прострелил меня насквозь.