Фрагмент 3.

Д: А ну, прекратить! (звук удара металлом о металл. В. Р. — дознаватель бьет сжатым кулаком по стальному столу). Я не знаю, чего вы добиваетесь, но вы сейчас добьетесь. Кое-чего совсем не того. Видите, как переживает господин государственный экзекутор?

П: Он псих!

Д: Тем более. Он всегда такой нервный, когда не дают проявить его особенные таланты. Вы же понимаете?

П: Да я все! Как на духу!

Д: И про Пишпек?

П: Да что такое-то?

Д: По вашим словам, вы постоянно зарегистрированы в земщине Пишпек. Однако, вы — вооруженный киборг, ваши аугментации содержат неотчуждаемое оружие. Таковое запрещено для подданных, проживающих в земщинах! Может быть, вы полицейский?

П: Нет.

Д: Служите в армии или опричнине.

П: Нет, нет!

Д: Дворянин.

П: Был бы я из аристо — неужели пошел бы в наемники, да еще дешевые?

Д: Секретарь, прошу внести в протокол. Подследственный утверждает, что работает наемным бойцом за небольшую плату.

С: Внесено.

Д: Давайте закончим с Пишпеком.

П: Я там родился! И вырос еще. Потом уехал.

Д: Где вы зарегистрированы сейчас?

П: Сервитут Эчке-Яксярго!

Д: Большая утка? Это где у нас такое мордовское? Секретарь?

С: Бывшее земство Пенза. Здесь неподалеку, пятисот километров не будет, если по прямой.

Д: Умно. Сервитут, ближайший… Все равно запросам идти с неделю или две. Особенно, если вы там живете не так давно, а до этого… Где?

П: Там и жил!

Д: Упорствуете? Господин экзекутор, прошу вас!

Э: *нервно хихикает*

Конец фрагмента 3.

Даже если подопытный… Подследственный не соврал, что вряд ли, нам все равно нужны разные версии.

Мало кто понимает, что косвенные сведения, полученные в ходе допроса, иногда важнее прямых. Когда человек говорит что-то — о себе ли, о других ли — прямо, у него получается контролировать сказанное. Хотя бы немного — говорит-то он осознанно, возможно, подбирая слова.

Когда же речь идет о всякой ерунде, сказанной просто для того, чтобы потянуть время и не выдать важной правды, случается разное. Вот, например, как сейчас.

Надоело читать расшифровку. Вам, я думаю, тоже.

Мне ее, кстати, выдали.

Оказалось внезапно, что я зря ломаю глаза об текст, написанный латиницей — и хитрю тоже зря. Можно было просто попросить транслитерацию — я так и сделал.

— Дело твое, конечно, — покачал головой старший опричный киборг. — Кому-то нравится слушать, кому-то — читать текст на мефодике… Корнет!

— Господин полковник? — подал голос секретарь допроса.

— Как оно называется? КиМ тысяча двести?

— КиМ тысяча двести пятьдесят один, господин полковник!

— Сделай Ване, пожалуйста, копию, — заключил Кацман.

Подопытный откровенно валял дурака — это было понятно сразу, безо всяких попыток Кацмана вывести наемника на чистую воду.

Дело тут было — или могло быть — вот в чем.

В первую очередь, железному полковнику не хватало умения.

— Скажите, — осторожно начал я, стоило нам прерваться и выйти из допросной, — Дамир Тагирович, а вот жандармерия. Ваше ведомство, да. Кто допрашивает, ну, пусть преступников?

— Особые специалисты, — Кацман сразу понял, к чему я клоню. — Не боевики. Ты об этом?

Вдруг вспомнился мой мир — вернее, то немногое, что я знал о работе родной государственной безопасности. Опричнина — это ведь то же самое! Когда у ведомств совершенно одинаковые задачи, и действовать приходится в схожих условиях… Методы будут те же!

Мне было известно о воинской учетной специальности с кодом «093500». «Командир по психологической борьбе со знанием иностранного языка», вот что означает этот набор цифр. В этом мире называться такое могло иначе, но смысл…

Командир, или офицер «по допросам» — человек, специально выученный незаметности — чтобы не отвлекать фигуранта от ответов на вопросы. Голос у такого офицера тихий и бесцветный, внешность — ничем не примечательная, реакции — спокойные до трусливых. Встреть такого на улице, наступи на ногу — нипочем не признаешь в том капитана госбезопасности. Или даже полковника.

— Я, Ваня, боевик, — вот сейчас было сложно: полковник то ли жаловался, то ли признавал за собой непонятную мне вину. — Чистый, если так можно выразиться. У меня и во мне — оружие, системы указания цели, зрение и слух — отличные, но тоже боевые. Еще я быстро бегаю и таскаю тяжелый груз, прямо как военная лошадь, могу держать дальнюю связь и ориентироваться на любой местности… И всё!