— Князь ещё не звонил, — после приветствия сказал Басаврюк и пригласил гостя к столику, на котором стояла бутылка коньяка с двумя бокалами, лёгкая закуска. — Не составите компанию?

Александр Егорович снял пальто и бросил его на диван, показывая, что задерживаться надолго не намерен. Басаврюк плеснул в бокалы на два пальца соломенного цвета напиток и сразу взял свой в руку.

— Матвей Тимофеевич, вы решили вести двойную игру? — напрямую спросил Дружинин, забрав свой бокал. Сжав его широкой ладонью с риском раздавить хрупкое стекло, он пристально поглядел на секретаря.

— Не понимаю вас, Александр Егорович, — осторожно проговорил Басаврюк. — Переговоры идут честно и открыто. Все высказали свои пожелания, осталось только привести их к общему знаменателю.

— Каким образом Мустафа Хабиров узнал об участии моего сына в освобождении девушек?

— А что произошло?

— Ночью под магическим «скрытом» в общежитие университета проникли двое человек Мустафы, использовали отмычку и забрались в комнату сына и его друга.

— Я здесь не при чём, — твёрдо заявил Басаврюк. — Во-первых, я с Мустафой вообще никаких контактов не имею. О том, что девушки находятся в его доме, узнать было просто. Спецы взломали защиту, через камеры и телефоны сняли всю информацию. Кстати, кто-то ещё довольно плотно следил за старейшиной слободки, тщательно подчищая следы своего пребывания на чужом сервере.

— Как же отследили? — с иронией спросил Дружинин, подумав о Луизе.

— По синхронному перескакиванию сигнала с одной частоты на другую. Со стороны это выглядит как короткий шум на каждой частоте, а не как устойчивый подозрительный сигнал, — пояснил Басаврюк, как будто сам занимался подобной деятельностью. — Впрочем, цель была в другом: по отслеживанию телефона Нарбека установить местонахождение девушек. Контрабандист часто менял номера, поэтому слежка шла довольно долго.

— То есть ваши люди следили именно за контрабандистом, а не за Мустафой?

— Не наши люди, а кибер-полиция, — поправил Дружинина Басаврюк и сделал глоток ароматного напитка. — Мы лишь использовали сведения для своих целей. Скоро в Уральск приедут инспекторы и начнут тотальную проверку местного департамента. Оренбург, кстати, тоже в зоне их интересов.

— Это меня не касается, — отмахнулся Александр Егорович и осушил бокал парой глотков. Закусил шоколадом. — Кстати, а что «во-вторых»?

— Да, конечно же, — улыбнулся Басаврюк и легонько пристукнул ладонью по своему лбу. Дескать, забыл. — Во-вторых, нужно учитывать, что рыцари-освободители оставили в живых экипаж буксировщика, хотя с бандой расправились довольно радикально. Полагаю, в конечной точке плавания капитана корабля ждали подельники Нарбека, и он рассказал много интересного. Предполагаю такой вариант: на судне стояли видеокамеры, на них Михаил и засветился. Наиболее логичным выглядит ответ, что оставшиеся бандиты именно так и поняли, кто причастен к нападению на их дружков.

— Подходит. Но почему к другим не заявились?

— Потому что ваш сын — наиболее лакомая цель для шантажа.

— Я могу это поганое гнездо выжечь магией, и плевать на последствия, — рыкнул Дружинин. — Неужели они этого не понимают?

— В головы людям не залезешь, — развёл руками Басаврюк. — Я думаю, с Михаилом ничего не случится. Мустафа для первого раза попробует запугать мальчика, выставить свои условия. Надеюсь, вы проинструктировали сына, как действовать?

— Вопрос, зачем мне всё это надо? — проворчал Дружинин. — Если я получу доказательство причастности Мустафы ко всем грязным делишкам, выжгу змеиное логово дотла.

— А с Германом Исаевичем вы уже договорились? — с хитрецой прищурился Галкин. — Негоже лезть в чужой монастырь со своими намерениями.

— Не переживайте, — усмехнулся Александр Егорович, — как-нибудь разберёмся. Когда князь Шуйский даст ответ?

— Понятия не имею, — развёл руками Басаврюк. — Подозреваю, вы своим требованием поставили Александра Александровича перед тяжёлым выбором.

— А мне не хочется терять сына, пусть и бестолкового, — Дружинин поднялся на ноги и надел пальто. — Я поверю вашему слову, господин Галкин, что вы не причастны к ночному визиту бандитов к Михаилу.

— Я могу послать своих бойцов в слободку, — неожиданно предложил секретарь канцлера, вставая следом за гостем. — Пусть их всего трое, но выучка у парней отменная.

— Боевые импланты?

— Самые современные, — кивнул Басаврюк. — Если вашему сыну будет грозить серьёзная опасность, они спасут его.

— Как пожелаете, господин Галкин, — чуть подумав, ответил Дружинин. — Помощи не прошу, но если она безвозмездная…

— Абсолютно, — уверил его Басаврюк.

— В таком случае пусть поторопятся. Михаил должен быть у Мустафы в три часа, — кивнув на прощание, Александр Егорович вышел из номера.

Серый кардинал

До Татарской слободки мы добрались через заполненную транспортом Большую Михайловскую. Фил, сидя за рулём «Вихря», особо не торопился. Да и я его не подгонял. Играть в гангстеров, всяких там главарей американской мафии, не собирался. Мустафа — не Аль Капоне или Лаки Лучано, а обычный хитрожопый старик, решающий разные делишки этнических криминальных группировок. Собрал вокруг себя разную шваль и молодых парней, которые по каким-то причинам не нашли себе места в обществе, вот и диктует свои правила. А заодно прикармливает полицию.