— Угощайся, Александр Егорович, — Ростоцкий втянул в себя насыщенный запах борща, взялся за ложку, и только тогда Дружинин последовал его совету. — Какое у тебя ко мне дело?

— У моего сына Михаила возникли неприятности с неким Мустафой, — не став тянуть, сразу же сказал Александр.

— С Хабировым? — удивился Герман. — И что же случилось?

— Ты знаешь, кто спас девушек?

— Понятия не имею, Саша. Весь город шумит, слухи идут самые разнообразные…

— У тебя недавно в гостях побывал секретарь князя Шуйского Галкин. Он напрямую сказал, что знает, где находятся похищенные девушки. Не находишь странным, Герман, почему человек из Москвы осведомлён лучше хозяина Уральска о происходящем здесь? Мало того, с помощью твоей дочери он подкинул Мишке информацию, спровоцировав его на опасную авантюру. И мой сынок, и так уже вляпавшийся в многочисленные неприятности, возомнил себя рыцарем, — под молчание Ростоцкого Александр с удовольствием вкушал наваристый борщ. — Ему хотя бы хватило ума посоветоваться со мной, и я послал парней на помощь. Потому что мне тоже не нравится, что несмышлёных девочек крадёт какой-то неандерталец и продаёт их в рабство.

— А при чём здесь Мустафа? — Ростоцкий не возмущался, что гость косвенно обвинил его в бездействии.

— Герман, ну ты же умный человек, — покачал головой Дружинин, вроде даже с осуждением. — Мустафа прикрывает весь криминал Уральска. Вот у меня и возник вопрос. А кто настоящий босс Уральска? Герман Ростоцкий или какой-то там Хабиров?

— Не перегибай палку, Саша, — нахмурился хозяин, тем не менее, не потеряв аппетита. Он отставил опустевшую тарелку в сторону, взялся за нежное картофельное пюре с котлетой. — Я прекрасно знаю расклад по криминальной ситуации в Уральске. У меня есть люди, близко знакомые с Мустафой. Но ни один из них не сказал, где Нарбек прятал девушек.

— В подвале дома Хабирова, — усмехнулся Дружинин.

— У тебя есть доказательства? — удивление Германа не было наигранным.

— Есть. Но я не хочу давать им ход, прежде не поговорив с тобой. Давай уже решать вопрос с бандитами. Или ты держишь их в ежовых рукавицах и дозволяешь только мелочь тырить из карманов зазевавшихся горожан… Или скоро получишь предуведомление из Императорской Канцелярии, что государь очень озабочен ситуацией в Уральске. Мустафа уже берега потерял, раз моего сына — младшего наследника огромной торгово-промышленной империи — вызывает к себе для разговора. Я такого не прощу.

— Зачем рисковать парнем? Раз у тебя есть доказательства причастности Хабирова к работорговле, иди в полицию. А вдруг с Михаилом что-нибудь случится?

— Поверь, у него есть аргументы противостоять нукерам Мустафы. Я же хочу бросить на весы правосудия ещё одно доказательство, чтобы этот человек окончил жизнь на каторге.

— А ты в Оренбурге так же решаешь вопросы с людьми такого калибра? — поинтересовался Ростоцкий. — Пойми, Саша: если я сейчас прижму Мустафу, всколыхнутся разные диаспоры, начиная от бухарцев и заканчивая казахами. Именно Хабиров объединяет их в некую конгломерацию и да — получает от этого неплохую прибыль.

— Любой князь-аристократ решил бы эту проблему в течение ночи, — проворчал Дружинин. — Десяток боевых магов, две-три сотни боевиков зачистили бы город, не поморщившись.

— Мы не князья-аристократы, Саша, — покачал головой Ростоцкий, отправляя в рот кусочек котлеты. — Нам нельзя пользоваться магией, устраивая геноцид бандам. Есть полиция, армия, казаки. Казнить и миловать должен государственный аппарат. Времена другие…

— Нас и так пытаются кусать с разных сторон, — Александр вздохнул и отпил минералки из бокала. Надо сказать, водичка у Ростоцких действительно вкусная. Где они её брали, это был секрет Рода. Поговаривали, ещё отец Германа приобрёл в Западной Сибири участок земли и пробурил артезианские скважины. Воду оттуда везут цистернами, а обогащают кислородом и различными магическими воздействиями уже здесь, на заводе, после чего разливают в бутылки. Опять же, по Сети бродит шутка, что и без этого процесса вода отличная, можно и не заморачиваться подобной технологией, в результате чего стоимость маленькой бутылочки становится сравнимой с ценой автомобиля из «народного» сегмента.

— Что ты имеешь в виду?

— Московские и петербургские князья в последнее время активно пробиваются на рынки Урала и Сибири, — пояснил Дружинин. — Создают банки, финансируют разные проекты, объединяются с дворянами и промышленниками посредством женитьбы детей… Кстати, к твоей Алле никто из столицы не сватался?

— Вот тут твоя теория даёт трещину, — рассмеялся Ростоцкий. — Нет, никто не обращался. Аллу я хочу выдать замуж за Сергея Яковлева.

— Вроде бы изначально речь шла об Андроне, — удивился Александр Егорович. — Да и по возрасту подходящий.

— Договорённость можно изменить, — пожал плечами хозяин особняка. — Да и мальчишка он ещё, неуравновешенный, легко вспыхивает. А зачем мне зять, не умеющий находить общий язык с оппонентами?

— Дочери не понравится…

— Позже поймёт, от чего я её оградил, — отмахнулся Ростоцкий, не желая продолжать этот разговор. — А насчёт Мустафы я так скажу: предоставь мне железные доказательства и я сам разберусь с этим человеком. Он наведёт порядок в городе, но держать за жабры его буду только я.

— Хорошо, — хмыкнул Дружинин. — В этот раз я вытащу для тебя каштаны из огня, но однажды ты мне будешь должен.

— Договорились, — улыбнулся Ростоцкий.

Следующим пунктом был разговор с Басаврюком. Он до сих пор находился в Уральске, ожидая ответа от канцлера Шуйского, который должен был передать Дружининым. После предварительного согласования встречи по телефону Александр Егорович со своей охраной подъехал к гостинице «Чаган» и в сопровождении одного из цепных псов поднялся в номер Галкина.