— Извините, — сказали они хором.

— Не извиняйтесь за то, что любите друг друга, — сказала я почти мечтательно. — Ваши чувства, — редкость.

Я чуть не сказала, что надеюсь однажды найти что-нибудь близкое к этому и для себя, но сдержалась. Не хотелось открывать банку с червями.

— Итак, расскажи нам о себе, Дженна. Откуда ты? Чем тебе нравится заниматься? Где ты познакомилась с Маркусом?

— Ну, меня зовут Дженна Линкольн, я из городка под названием Бирфилд, штат Массачусетс. Я веб-разработчик-фрилансер. Мы с Маркусом встретились в клубе. Нас назначили водителями наших групп и, будучи единственными трезвыми, мы разговорились. Остальное — история.

Ничего бы не изменилось, если бы я просто не ответила, потому что они даже не слушали. Когда я посмотрела на них, они оба молчали. Я нашла всё это забавным.

— Когда-то я встречался с одной американкой. Недолго, — вымолвил Норман, как только оторвал свои губы от губ жены. — Она была студентка по обмену. Её родители занимались рыболовством. Твои родители ведь не занимаются рыболовством?

— Нет, даже близко, — рассмеялась я. — Отец — агент по недвижимости, а мать — домохозяйка. Она мало что делает по дому, но нанимает для этого других.

Настала их очередь рассмеяться.

— Что ж, добро пожаловать в семью. Ты отлично впишешься, — Норман встал и помог жене подняться. — Ты, должно быть, устала. Пообщаемся ещё утром. Ты всё расскажешь о своих планах на Маркуса и о том, сколько подаришь нам внуков.

Теперь мои глаза наполнились ужасом. Я заставила себя сохранять улыбку, пока они не вышли из комнаты. Улыбка исчезла, как только они скрылись из виду.

— Я же тебе говорил, — только и сказал Маркус с ухмылкой всезнайки.

Я в Англии всего несколько часов, а они уже заявляют права на мою матку!

Когда я проснулась следующим утром, Маркус крепко спал рядом со мной. Я нащупала свой телефон на тумбочке, проверила время — несколько минут восьмого. Я полностью ожидала, что буду крепко спать до полудня из-за смены часовых поясов, но я чувствовала себя отдохнувшей и готовой к новому дню.

Я привела себя в порядок, почистила зубы, затем забралась обратно в постель и некоторое время просто лежала, переваривая всё в себе. Его родители, дом, отношения Маркуса с родителями — всё это было похоже на сюрреалистический сон.

Вчерашний день, без сомнения, был богат на события, но больше всего меня потрясла любовь между его родителями. Они были настолько непримиримо влюблены друг в друга по уши и готовы убить за свою любовь — такая любовь существовала только в пьесах Шекспира и сонетах прошлых веков, как мифический вид, который я никогда не считала возможным, если бы не увидела собственными глазами. Если бы кто-нибудь когда-нибудь посмотрел на меня так, как Норман смотрел на Фиону, я была уверена, что растаю. И если я когда-нибудь потеряю себя в чьих-то глазах так, как Фиона в глазах мужа, я бы и дня не захотела прожить без этого человека.

Маркус сбросил с себя простыни и мирно спал, лёжа на спине. Я смотрела на него. Во сне он выглядел намного моложе, что было немного жутковато, не буду врать. Некоторое время я смотрела на него, ожидая, что во мне что-то шевельнётся — нечто большее, чем поверхностная привязанность, которую я испытывала к нему. Если бы я когда-нибудь и чувствовала что-то подобное, то только с кем-то вроде него, кто был моей картинкой идеального спутника жизни — умный, забавный, харизматичный, ласковый, не боящийся скрывать свои чувства.

Затем его глаза распахнулись, как будто он почувствовал, что я смотрю на него во сне.

— Доброе утро, — сказал он, сон застрял у него в горле. Он потянулся, чтобы поцеловать меня, но я оттолкнула его. — Ах, да, прости.

Вернувшись после чистки зубов в собственной ванной, он потребовал свой поцелуй. Утром ему всегда очень хотелось целоваться.

— Давно ты встала? — спросил он.

— Может быть, полчаса назад.

— Тебе хорошо спалось?

— Да. Но мне приснилось, что я опоздала на самолет, и ты так разозлился на меня, что велел мне оставаться в Штатах.

Он хрипло засмеялся:

— Даже во сне я веду себя, как задница.

Мне понравилось, как он произносил слово "задница", растягивая букву "а". По какой-то причине, когда он ругался, было не обидно.

— Ага, — сказала я, садясь на него верхом, обнимая и целуя.

— Ты же знаешь, я никогда не разозлюсь на тебя до такой степени, что больше никогда не захочу тебя видеть.

— А если бы я сбежала с твоим дедушкой? Ты бы не разозлился?

— Что, устала от 8-летней разницы в возрасте и захотела кого-то постарше? — усмехнулся он.